– Сама посуди! У всех дерьмо случилось, лишь Верунчик осталась в шоколаде. От Ритки Саркисян муж ушел, Нинку Косину ограбили во дворе, чужие деньги отняли, она их потом несколько лет выплачивала, хорошо, что не посадили. Сурина…
У меня потемнело в глазах."
"– Сурина активно пыталась кокетничать с Андреем, вот только он оказался верным мужем и никак не отреагировал на намеки подруженьки жены. Сурина обнаглела и один раз повисла у него на шее, а тут вошла Вера. Пришлось милой Катеньке спешно убегать из дома, где ее принимали, как родную, и больше туда не возвращаться.
Что касается Ритки, то она отчаянная неряха, а сваренный ею суп не сможет проглотить даже пять дней не евший кабан, муж бросил Саркисян по причине ее совсем не армянской бесхозяйственности, а не от сглаза Верушки. Нинка работала кассиром, сидела в крохотном магазине без охраны и стала лакомой добычей для грабителей. И при чем здесь Вера?
Лида покраснела.
– С тобой невозможно разговаривать! Всегда хочешь быть правой!
Я поняла, что спорить с ней бесполезно, поэтому решила перевести глупый разговор на более интересную тему:
– Можешь сказать, в какую фирму ходила с твоей сумкой Вера?
– Компьютерный салон «Хоббит-Боббит» на Сиреневом бульваре.
Вот уж кретинское название! – ляпнула Лида. И тут же опомнилась: – А тебе зачем?
– Очень странно тащиться с сумкой, набитой косметикой, в организацию, которая занимается техникой, небось там в основном мужчины работают, – пробормотала я. – Следовало направиться в школу, вуз, какой-нибудь НИИ или на кондитерскую фабрику.
Слушай, а почему ты в квартире у Савельевых хозяйничаешь?
Горелик опустила глаза.
– У меня есть экстрасенсорные задатки. Вчера ночью я проснулась от голоса Веры. Она мне в уши шептала: «Лидуся, завтра с утра езжай к нам. Андрею тяжело, помоги ему». Вот я и примчалась сюда.
– Потрясающе, – кивнула я. – Тебе надо идти в телепроект, где колдуны людям судьбу предсказывают!
Горелик приосанилась, открыла было рот, но сказать очередную ложь или глупость не успела, в кухню вошел Андрей, одетый в мятый костюм и несвежую сорочку.
Чуть не опрокинув стол, я ринулась к нему.
– Ты как?
Он не ответил на мой вопрос, но задал свой:
– Лида, Паскаль не объявлялся? Ты не пропустила звонок?
– Нет, – покачала головой Горелик, – я ношу телефон в кармане.
– Ладно, – мрачно кивнул Савельев. Подошел к холодильнику, вытащил пакет молока, быстро опустошил его и отрубил: – Похороны отменяются.
– То есть как? – обомлела Лида.
