Фурыкина-Попова работает там на складе, она упаковщица.
Я бросила взгляд на часы. Интересно, когда начинается смена? И позволят ли постороннему человеку пройти на склад? Боюсь, не смогу заснуть, промаюсь всю ночь, ожидая момента, когда будет можно помчаться в столь романтично названный Сталелитейным проезд.
Фабрика, где штамповали одноразовые чашки-тарелки-ложки, размещалась в новом мрачном здании из серого бетона и охранялась строже, чем завод по производству ракетного топлива. Все мои попытки проникнуть внутрь были пресечены хмурыми парнями в черной форме из частного охранного агентства.
Накачанные юноши с каменным выражением на лицах повторяли:
– Посторонним вход запрещен.
Прикинуться оптовым покупателем было плохой идеей. Для торговцев, оказывается, имелся магазин, на склад закупщиков не пускали.
Поняв, что потерпела сокрушительное поражение, я села в машину и стала наблюдать за проходной. Когда народ пойдет со смены, порасспрашиваю местных теток и найду Светлану Михайловну Попову.
Чтобы не заснуть, я включила радио и вытащила мобильный, сегодня день рождения Ники Пестовой, надо ее поздравить. Когда трубка оказалась в руке, я расстроилась, похоже, у меня начинаются проблемы с памятью, опять забыла включить сотовый. Неужели ко мне крадущимся шагом приближается склероз?
Не успел палец нажать на нужную кнопку, как раздались резкие звонки, и одновременно с ними мерное попискивание приходящих эсэмэсок.
– Фирсов, – заорали из трубки, – Фирсов.
– Что случилось, Иван Николаевич? – спросила я, не отрывая взора от дверей фабрики.
– Фирсов! – надрывался зануда.
– Васильева, – в тон ему отозвалась я, вовремя сообразив: преподаватель будет представляться, пока не услышит в ответ мою фамилию.
– Наконец-то! – выдохнул он. – Я звонил вам всю ночь.
Я мысленно перекрестилась. Хорошо, что всегда отключаю перед сном мобильный.
– Утка! – продолжал Фирсов в присущей ему манере. – Невероятно! Неописуемо!
– В каком смысле «неописуемо»? – деликатно осведомилась я.
– В прямом или переносном? Ночной горшок не очень велик и весьма мил внешне.
– Я собираю уток! – заголосил Фирсов.
– Я привезла вам пакет в целости и сохранности.
– Уток! – талдычил Иван Николаевич. – Кря-кря! Фигурки птиц, а не то, о чем сказать стыдно! Заберите свою гадость назад!
– Спасибо, не хочу, – честно ответила я. – Побеседуйте с тем, кто отправил посылку.
Иван Николаевич начал что-то бубнить, но я быстро отсоединилась и выскочила из машины.
