– Поймите меня правильно, там экземпляр для коллекции, вещь дорогая моему сердцу, уже любимая… Хочу развернуть ее в одиночестве, насладиться без чужих глаз. Извините за откровенность!"
"Я встала.
– До свидания.
Фирсов, продолжая нежно обнимать пакет, вскочил.
– Всего хорошего. Кстати, пятнадцать процентов психической стабильности – замечательный результат. Не хотите у нас пару месяцев позаниматься?
– Спасибо, времени нет, – отказалась я от предложения. – Где моя машина?
– Сейчас провожу вас к автомобилю, – засуетился Иван Николаевич и пошел к двери, по-прежнему не выпуская из рук посылку.
Я потрусила за Фирсовым. Похоже, преподавателю очень хочется остаться наедине с ночным горшком, вон как Иван Николаевич бежит вперед, думаю, он мечтает поскорее избавиться от «курьерши».
Глава 29
Не успела я войти в родной дом, как на меня обрушились телефонные звонки. Сначала позвонила Маруся из Парижа, трубку у нее выхватила Ирка, следом внимания потребовал Иван, который нажаловался на Банди, поломавшего в саду кусты флоксов.
Не успела я перевести дух, как домашний аппарат вновь ожил. Теперь из трубки звучал голос Ольги:
– Почему у тебя не отвечает мобильный?
– Разрядился, – пояснила я.
– Надо вовремя заряжать, – Зайка не упустила момента, чтобы поучить меня. – Наверное, куришь в доме?
Я заверила Ольгу, что даже не прикасаюсь к сигаретам, и пообещала каждый день тщательно проветривать все комнаты.
Последним, уже глубоко за полночь, до меня дозвонился Овсянкин.
– У тебя мобильный тю-тю, – сообщил он.
– Батарейка села, – в который раз пояснила я.
– А Дегтярев рассказывал, что ты раз в два месяца трубку теряешь, – радостно насплетничал Валерий.
Я обиделась.
– Хочешь расскажу, как полковник заезжает в Ложкино в гараж? Сначала он берет слишком круто вправо и ломает зеркало на крыле, потом, решив исправить незадачу, выворачивает налево и ломает зеркало на другом крыле. В конце концов Александр Михайлович попадает-таки в гараж, но всякий раз врезается в запасные колеса, которые сложены у стены, и в одном случае из пяти разбивает задний фонарь.
– Прикольно! – захохотал Овсянкин.
– Делу время, потехе час. Говори, что узнал, – менторски провозгласила я. И вздрогнула: неужели заразилась занудством от Фирсова?
Овсянкин откашлялся.
– В отношении родственников жертв. В Москве их сейчас не так много. Олимпиада Борисовна Палкина, мать Валентины, потом дед и брат Анны Родионовой. Бусыгин Ким Ефимович и Родионов Анкибу Николаевич.
