Булганиным на Женевской конференции в июле 1955 года, и стали гораздо активнее и всё больше склоняться к идее предоставления европейским партнёрам по НАТО права реального доступа к американскому ядерному оружию в чрезвычайных обстоятельствах.
Между тем в конце августа 1957 года в Советском Союзе прошли успешные испытания первой в мире межконтинентальной баллистической ракеты (МБР) Р-7, созданной по проекту С.С.Крюкова в ОКБ-1 С.П.Королёва, что полностью положило конец прежней стратегической неуязвимости США, позволявшей им вести себя как слон в посудной лавке на мировой арене.
Хотя, судя по последним научным исследованиям (Ю.Н. Смирнов[744]), в арсенале США на конец 1957 года числилось уже почти 6.450 ядерных боезарядов, а в арсенале СССР всего лишь 660.
Понятно, что перепуганные европейские союзники, не знавшие тогда об этой «статистике», стали всё настойчивее и настойчивее требовать от Вашингтона значительного увеличения военно-технологической помощи, что в принципе целиком отвечало интересам самих американцев на Европейском континенте.
Администрация президента Д. Эйзенхауэра считала целесообразным помочь западноевропейским сателлитам в создании собственного ядерного оружия, чтобы они своими силами и за свои деньги смогли сформировать реальный «европейский потенциал» ядерного противостояния с Москвой и облегчили тем самым бремя самих США в создании и содержании этого оружия.
А пока у европейцев ядерного оружия, по сути дела, не было, не считая всего 20 зарядов у Лондона[745], в декабре 1957 года Совет НАТО принял важное решение о размещении на территории Великобритании, Италии и Турции двух типов американских баллистических ракет среднего радиуса действия: PGM-17 Thor и PGM-19 Jupiter.
Естественно, что эти шаги, инспирированные американскими «ястребами», прежде всего Дж. Даллесом и Р. Катлером, были восприняты в Москве как первый шаг к «ядерному вооружению» Западной Европы, и в этой связи советское правительство потребовало исключить ФРГ из числа государств — членов НАТО, на территории которых могло бы быть размещено любое ядерное оружие.
Одновременно с этим советское руководство пошло на асимметричный ответ и в январе 1958 года устами Н.С.Хрущёва заявило об очередном сокращении численности советских Вооружённых сил ещё на 300 тысяч человек. Это было уже не первое сокращение советской армии и флота, начатое ещё весной 1953 года, в результате чего её численность за последующие три года сократилась с 5.396.000 до 4.406.
