Формальным главой этой делегации был престарелый «президент» страны, но поскольку первого красного маршала в силу его преклонного возраста стало всё чаще «заносить», то реально все переговоры, в том числе и по секретным военным вопросам, вёл первый зам. главы советского правительства Фрол Романович Козлов.
Затем в конце февраля 1960 года на пути в Джакарту, куда по приглашению президента Сукарно Н.С.Хрущёв впервые вылетел во главе очередной представительной правительственной делегации с государственным визитом в Индонезию, он остановился в Дели, где дважды встретился с Дж.
Неру и обсудил с ним целый комплекс различных проблем, в том числе в сфере военного сотрудничества и урегулирования продолжавшегося индийско-китайского пограничного конфликта в Гималаях.
Естественно, что все эти явно демонстративные шаги советского руководства вызвали резкое неприятие в Пекине, и в ответ на такое поведение Москвы в апреле 1960 года Мао Цзэдун в довольно грубой форме отклонил предложение советской стороны посетить СССР для отдыха и переговоров.
Более того, в опубликованных к ленинскому юбилею статьях, а затем и в сборнике работ под редакцией Мао Цзэдуна «За ленинизм!» вся китайская партийная пресса подвергла очень резкой критике ряд важных положений Декларации Московского совещания рабочих и коммунистических партий, которые касались личности И.В.Сталина и его «культа». Затем в июне 1960 года ЦК КПСС направил всем компартиям соцстран «Информационную записку», в которой аналогичным образом критиковались теоретические взгляды и претензии руководства КПК на особую роль и положение в мировом коммунистическом движении.
А ЦК КПК в свою очередь направил компартиям своё «Письмо» с резкой критикой «ревизионистской линии» ЦК КПСС.
Эта межпартийная дискуссия отразилась и на всех межгосударственных отношениях, и уже в июле 1960 года советское правительство отозвало всех советских специалистов из КНР, что, по мнению известных китаистов (Л.П.
Делюсин[742]), самым катастрофическим образом сказались и на торговом обороте двух стран, который упал в три раза, и на поставках советской техники и оборудования для китайских шахт, фабрик и заводов, которые вообще сократились в 40 раз, и на всей экономике Китая и полного провала политики «большого скачка». Эту ситуацию попытались как-то поправить на переговорах двух делегаций, прошедших в Москве в сентябре 1960 года, но дальше разговоров дело не пошло.
