— И меня боятся! — обрадовался светловолосый крохотный мальчик и воинственно вскочил из-за стола, потрясая куском хлеба.
Пришлось напомнить ему, что еда — это не игрушки, а заодно и спросить его имя — Дерек.
В памяти тут же что-то царапнулось: аристократическое имя.
Выходит, этот малыш из знатной семьи?
Но где его родители? Где вообще родители их всех?
Стараясь выведать у детей как можно больше (Мелисса упрямо молчала, Берт и Бетти отвечали односложно, пряча глаза), я незаметно присматривалась к тому, как они себя ведут.
Большинство ело аккуратно: осторожно брали ломоть хлеба, намазывали на него масло, тянулись к стакану молока и сыру. Малыши, конечно, были менее ловкими — возраст! Мелкая моторика пока не сформировалась до конца.
И все-таки для детей они действовали довольно уверенно.
Внутри зашевелились нехорошие предчувствия, но я до поры до времени от них отмахнулась.
Проблемы были у девочки с желтыми совиными глазами: та запихивала в себя еду огромными кусками, почти не жуя и разбрасывая повсюду крошки, так что мне пришлось попросить ее действовать полегче.
— Никто не заберет, — успокоила я, положив руку ей на плечо. — Это твоя еда.
Она уставилась на меня круглыми блеснувшими золотом глазами и несмело улыбнулась.
Я подмигнула, надеясь, что кое-какие мостики удалось заложить.
В этот момент Берт, потянувшись за молоком, локтем столкнул с края стола свой бутерброд. Упал он маслом вниз, естественно.
— Простите! — выпалил он. — Простите-простите, я сейчас!
Он поднял хлеб, попытался сунуть его в рот, я вскочила.
Окей, в прошлой жизни я не была слишком уж щепетильной и руководствовалась правилом трех секунд: если ты поднял еду с пола раньше, чем прошло три секунды, ее можно есть.
Но в чистоте-то полов у себя дома я была уверена!
А тут… сомневаюсь, что Долорес хоть раз удосужилась их помыть. Это ж какой заразы можно нацеплять?
Бутерброд, на масло которого налип уже приличный комок пыли, уже почти оказался во рту Берта, когда я вскочила и, потянувшись к нему, выпалила:
— Стоп!
Мелисса от испуга уронила пустой стакан.
В тишине звон разбитого стекла показался оглушительным. Мелисса вжала голову в плечи.
— Нет! — вскрикнул Берт и закрылся руками, ожидая от меня удара.
Я замерла. Что?..
Сердце колотилось. В столовой повисла тишина, никто не двигался.
От накатившего вдруг отчаянья я даже не знала, что сказать. Вот я глупая! Видела же, как Долорес таскала за ухо кроху Дерека, как торговец пытался на улице ударить девочку с совиными глазами.
