Судя по всему, мне показалось, но я все равно никак не мог перестать об этом думать.
Как и о том, что ту Ивари, которую я видел вчера, я не хотел бы отпускать. Она была все той же. И совершенно другой. Наваждение какое-то. Должно быть, развод так на меня повлиял.
— Пока нет. Доберется, что с ней сделается, — отмахнулась Кэтрин, усаживаясь напротив и поправляя подол алого платья. — Такие, как она, ни в огне не горят, ни в воде не тонут.
— Напиши им сама. Хочу убедиться.
— Напишу, — кивнула она.
— Ты же понимаешь, я сама заинтересована в том, чтобы твоя бывшая женушка держалась подальше от моего ребенка. Так что хотелось бы знать, что в монастыре ее держат в строгости и не отпускают далеко гулять.
Я кивнул.
Ивари терпеть не могла моего племянника, сына Кэтрин. Злилась из-за того, что у нее самой родить не получалось. Не уверен, что Ивари, сумасбродная и эгоистичная, хотела по-настоящему стать матерью. Детей она в целом никогда не любила, каждый раз, если на приемах кто-то появлялся с детьми, морщила носик, называла это ""дурновкусием"" и демонстративно отходила подальше от ""этих пиявок"".
Но она не могла смириться с тем, что у всех дети есть, а у нее — нет. А еще вбила себе в голову, что обязана подарить мне наследника, чтобы ""укрепить наш брак"".
Когда я уже собирался вернуться к письму, я почувствовал накрывшую меня с головой жажду, такую же — как вчера.
Говорят, ни один дракон не может описать, что чувствует, когда обретает свою истинную — но, с другой стороны, это ощущение невозможно ни с чем перепутать.
Теперь я наконец-то понял, что имелось в виду.
Я вскочил, чувствуя, что по моим венам буквально бежит огонь.
Моя истинная. Моя женщина.
Метка на ее коже горит и зовет меня — но она не здесь, далеко отсюда.
— Алан? — позвала Кэтрин. — Алан, что с тобой?
Я вылетел из кабинета, изо всех сил удерживаясь от обращения в драконью ипостась.
Я должен ее найти.
Немедленно.
Она же моя. Найти.
Я перекинулся во вторую ипостась, едва выйдя за калитку особняка. Взмыл в воздух и стал набирать обороты.
Она, моя истинная, была далеко, очень далеко. Сто миль, а то и больше.
Я летел и летел, загребая воздух огромными крыльями, жалея, что не могу ускориться еще немного. Все, что я перед собой видел, — мигающий красный огонек, который гнал меня куда-то вперед.
