Может, в какой-то степени даже милосердным: у них хотя бы была крыша над головой и какая-никакая еда."
"Кстати, об этом. Я потянулась к стоящей посреди стола кастрюле с кашей. Она уже успела затвердеть и окончательно перестала быть пригодной для употребления. Это вообще каша? Больше похоже на вареную шелуху. Ладно.
Как объяснить, что теперь все будет по-другому? Слова здесь вряд ли помогут, так что я решила быть краткой, а потом просто браться за дело:
— Я хочу, чтобы это место было для нас всех домом.
Хочу, чтобы мы стали семьей. — Я замолчала, а потом добавила неожиданно честно: — Мне, как и вам, некуда пойти. Мой дом теперь здесь.
Дети выразительно переглянулись между собой — те, что постарше. Малыши в это время тащили в рот зачерствевшую кашу, которая так и осталась разложенной по тарелкам.
Да куда же няня Урсула запропастилась?
— Скажете что-нибудь?
Тишина.
— Я не буду ругаться, — пообещала я, снова обведя детей взглядом.
Ну, разве что если они начнут совать пальцы в местный аналог розеток.
Или раздобудут где-то самогон и начнут пробовать раньше, чем им стукнет восемнадцать.
— Мы не семья, — возразила темноволосая девочка, глядя на меня исподлобья.
— Почему? — спросила я.
— Потому что мы уроды, — ответил мальчик постарше.
— Неблагие.
— Мы отродья преисподней и попадем в ад! — радостно заявил белобрысый малыш и с аппетитом откусил от куска каши.
Буквально. От куска, потому что засохшую кашу Долорес от камня отличало только.
.. ничего, пожалуй.
Девочка, которая все время держала на руках малышку с рогами, вдруг подала голос. Он оказался тихим и шелестящим.
— Пожалуйста, скажите, что нам делать, леди Иви, — проговорила она, опустив взгляд. — Чтобы не заслужить наказание.
Дети притихли и дружно уставились на меня с плохо скрываемым страхом. Ох, да чтоб его! Как же сложно было видеть это выражение на их личиках!
Конечно, я бы могла им пообещать, что “никаких наказаний”, но это же дети! Лишение сладкого, в конце концов, тоже наказание.
— Не вредить друг другу, мне и няне Урсуле, вы с ней еще познакомитесь, — начала я с главного. — Слушаться меня. — В идеале, но я не была наивной. Послушные дети — нонсенс! В любом случае, упомянуть об этом стоило. — А еще я хочу, чтобы вы говорили мне о том, что вас беспокоит. Пока все.
Темноволосая девочка вскочила. Я нахмурилась.
— Да?
— Ты все врешь! — выпалила она, и мое лицо пощекотал ветер.
