Разберусь со временем.
— Пойдемте, — улыбнулась я, крепче обнимая своего маленького заложника.
Как я и предполагала — расчет оказался верным. Дети, привыкшие держаться вместе, последовали за мной.
Маленькая победа есть.
— Няня Урсула, — позвала я, подойдя ближе и заговорщицки наклоняясь к ней. — Могу я на тебя рассчитывать?
— Уезжаем отсюда, ласточка? — обрадовалась няня, и ее побледневшее от страха лицо тут же порозовело. — В монастырь? Ой, счастье-то какое! Подальше от этих...
— Не совсем. Но у меня к тебе будет просьба.
Мы с детьми вернулись в столовую, и я постаралась держаться непринужденно — ну, по крайней мере, не обводить ежесекундно взглядом комнату, чтобы убедиться: никто не сбежал.
Пятеро детей. Ладно, ерунда. Я работала в группах по двадцать человек. Справлюсь!
— Садитесь? — предложила я. — Наше знакомство как-то не задалось. Начнем с начала.
Для других ребятишек я бы обязательно придумала игру, чтобы им было весело, но судя по напряженным взглядам, можно даже не заикаться об этом.
Ладно! Попробуем поговорить как взрослые.
У меня есть минут десять до того момента, как мои разговоры перестанут быть интересны.
— Меня зовут Иви. Я новая управляющая этим приютом. Долорес с этого дня здесь не работает. Пока я буду исполнять роль и воспитательницы тоже, а потом — мы кого-нибудь найдем.
Но это не точно. Если здесь все относятся к детям, как Долорес... то лучше не надо никакой воспитательницы, сама справлюсь.
— Почему? — спросил русоволосый мальчик лет семи.
Они с русоволосой девочкой, которая держала на руках рогатую малышку, были близнецами и внешне выглядели как обычные дети. Интересно, какой у них дар? Хотя, если говорить на языке этого мира, — что с ними не так?
— Что — почему?
— Почему Долорес здесь больше не работает? — уточнила его близняшка.
Потому что она жадная ворюга и чокнутая садистка.
Но я все-таки была педагогом по образованию и знала, что правду детям лучше выдавать порциями.
— Потому что она плохо справлялась со своими обязанностями, — честно ответила я.
— Почему? — снова спросил мальчик.
“Па-и-му” — передразнила его девочка с рожками и весело гикнула.
Малышка с желтыми совиными глазами, которая прижималась к моему боку и не выпускала из рук фрукты и пирог, тоже вопросительно посмотрела на меня.
Я растерялась и запоздало поняла, что для детей обращение Долорес не было чем-то необычным. Для них оно было — нормальным.
