Юджин в волчьей форме переловил всех мышей в амбарах бакалейщика. И тот остался в полном восторге.
— Святой простыней клянусь, — хвастался он, стоя рядом с хлебным магазином в толпе сплетников. День клонился к закату, хлеб уже почти раскупили, и бакалейщик наслаждался бездельем. — Ни одной мышки не осталось! Они теперь вовсе мои амбары обходят! Чудо какое-то, не иначе!
— Конечно! — вклинился невысокий мужчина. — Это ж эти отродья! Я бы и сам их стороной обходил, взяли тоже моду — в город шляться!
Он бросил на меня неприязненный взгляд, как бы говоря: “Да-да, я о тебе говорю!”
— Отродья — не отродья, а от мышей в этом году никакого спасу нет, — вклинился второй мужчина.
— Я бы тоже мышелова нанял — сколько, ты говоришь, отдал? Так мало? Да это ж дешевле мышеловок!
— Точно, точно дешевле!
— А я о чем говорю?
Толпа одобрительно загудела, и я, развернувшись, направился обратно к дому. Иви подрезала какие-то кусты в саду, и я едва удержался от того, чтобы не схватить ее за плечи и не начать трясти.
— Что ты устроила?
Иви спокойно выпрямилась и вытерла руки о фартук. У нее были изящные и тонкие ладони, которые сейчас были покрыты пылью, а ногти — коротко подстрижены, чтобы не мешали работать. Совсем не руки леди. Парадоксальным образом это делало их только красивее.
— Что вы имеете в виду?
Я сжал зубы.
— Зачем ты заставила волка ловить мышей? Что у тебя на уме? Решила выставить этого ребенка на посмешище? Или… или ты хочешь, чтобы горожане вспомнили, кто живет с ними рядом — и пришли разбираться?
Я замолчал.
Мне казалось, Иви заботится об этих существах. Я даже смог это принять. Тогда что было у нее на уме, когда она отправляла этого подростка к горожанам? Еще и в волчьей форме?!
Какую-то часть жизни я занимался зачистками среди неблагих, которые вышли из-под контроля.
Но точно так же какую-то часть жизни я занимался тем, чтобы остановить самосуд, который люди устраивали над неблагими существами, которые по каким-то причинам вызывали их недовольство или просто попадались под руку.
Иногда, после того, что мы видели, рвало даже самых стойких солдат.
— Нет, — спокойно ответила она. — Но я не могу запереть детей и Юджина в этом доме навсегда. Им нужно учиться жить среди людей. А людям — учиться жить с неблагими.
— И поэтому ты решила начать с мышей?
— Я решила начать с того, чтобы показать: неблагие могут быть полезными, с ними выгодно иметь дело.
Я качнул головой. Сумасшедшая. Только этой девушке могло прийти такое в голову.
