И то по вкусу он напоминал скорее отвар из зерен пыльного веника.
— А ты почему спрашиваешь? — повернулся я к нему.
Остальные уже разошлись, только Дерек упоенно размазывал кашу по краям тарелки, надеясь на то, что ему перепадет печенье и доедать не придется.
— Мелисса говорит, что Иви твоя истинная, рано или поздно станет твоей женой и от нас уедет. Чтобы мы к ней не привыкали. Берт говорит, что Мелисса дура, а Бетти говорит, чтобы он следил за языком. А что такое истинная? Они мне не говорят.
Я вздохнул. Отлично.
Даже дети в курсе, а мы с Иви все делаем вид, что это она просто так прячет от меня запястья, а меня совершенно случайно сюда тянуло через всю страну.
По правде говоря, я надеялся, что Иви сама во всем сознается. Чтоб тут все провалилось, быть истинной дракона — это честь! А эта… женщина относилась к этому, как к недостатку, который портит жизнь, вроде заячьей губы, косолапости или горба. Скрывала и пыталась жить дальше. Уму непостижимо. Звучит как плохая шутка. Вроде: ""Какой у меня недостаток? Ах, вы знаете, пью, заикаюсь, ношу метку истинности дракона, генерала королевской армии, — и все бы ничего, если бы не последнее.
..""
— Так вы от нас уедете? Я им говорю, что они дураки все. — Дерек уставился на меня, продолжая издеваться над кашей. — Скажи им, что они дураки?
Глава 38
— Так вы от нас уедете? Я им говорю, что они дураки все. — Дерек уставился на меня, продолжая издеваться над кашей. — Скажи им, что они дураки?
Я замер. Дерек смотрел на меня выжидающе.
— Ты сегодня еще не обращался, верно? — наконец спросил я.
Вивернам необходимо было как минимум раз в день перекидываться, как я понял. По крайней мере, Дереку, иначе он начинал менять форму неконтролируемо и застревал в самых странных конфигурациях помеси виверны и человека. Обычно в приютах стоял запрет на использование неблагими детьми своих сил, но Иви, разумеется, наплевала на это правило, как и на все остальные.
“Ты идиотка? — не выдержал я, впервые увидев, как она хвалит Лили за зажженную свечку.
— Хочешь, чтобы она все здесь спалила?”
Я отвел ее на кухню, чтобы поговорить, и сжал локоть, чтобы не думала сбегать. У Иви был такой способ общения со мной. Чем меньше общения — тем лучше. Так что иногда приходилось идти на хитрости и, например, загораживать двери. Или вот за локоть хватать.
“Генерал Реннер”, — процедила Иви, вырываясь из моей руки."
"У нее был особый голос, которым она со мной разговаривала. Сквозь зубы, а оттого не очень разборчиво.
