Они не выбирали, какими родиться. И эта девочка — тоже. Предлагаете оставить их на улице?
— Но она же…
— Ребенок. И ее родители выбросили на улицу. А если бы я родилась такой? Вы бы тоже называли меня “дрянью”?
Я замолчала. Из того, что я успела понять — няня Урсула души не чаяла в Ивари. Секунды текли, няня молчала.
— Так они ж… отродья…
— Дети, — отрезала я.
Повисло молчание. Мы буравили друг друга взглядами. Няня Урсула явно над чем-то раздумывала.
— Какая-то ты… странная стала, ласточка, — наконец сказала она.
— Как сама не своя. Заболела что ли?
Я похолодела. Ну вот, допрыгалась я. Сейчас она все поймет и сдаст меня местным психиатрам или местным инквизиторам. И все, и трындец бабушкиным котятам. Я уже ждала обвинений, когда няня Урсула вдруг сказала жалостливо:
— Неужто развод на тебя так подействовал? Уж так ты своего генерала любила, так любила…
Она покачала головой и вдруг ласково провела по моей щеке сухой рукой.
Глаза у нее были на мокром месте.
— Любила? — растерянно переспросила я.
Воспоминаний о генерале у меня в голове и в самом деле осталось много — наследие Ивари. Я могла в мельчайших деталях описать из свадебный танец, первый завтрак, как генерал делал ей предложение, как смотрел, как звучал его голос, какого цвета у него глаза.
В памяти Ивари намертво отложилось сказанное хриплым голосом: “Будьте моей женой, мисс Хант”. Вот только я бы не сказала, что генерал Реннер выглядел счастливо влюбленным.
А вот Ивари… воспоминания были буквально затоплены эйфорией и нежностью.
Сомнений не было: она и правда его любила.
Как же так вышло, что же она такого сделала, что этот генерал Реннер не просто с ней развелся, а захотел выгнать подальше?
Попользовался глупышкой? Захотел жениться на любовнице и жена стала лишней? Оклеветал? Или Ивари в самом деле что-то натворила?
— Ох, ласточка, — няня Урсула вдруг сгребла меня в объятия, и я совсем растерялась.
— Ну-ну, — похлопала я ее по плечу. Спустя минуту, когда ничего не изменилось, я предложила: — Поехали, а то скоро стемнеет.
Няня Урсула кивнула, вытирая нос платком, отстранилась. Опасливо покосилась на девочку, тихо, как мышка, сидящую в карете.
— Она просто ребенок, — напомнила я. — Испуганный и голодный. А если бы я была на ее месте?
А я вполне могла бы там оказаться, учитывая странную силу, которая у меня была.
Несколько секунд няня Урсула буравила взглядом девочку, а потом покачала головой и замахала руками.
