У открытой двери стояла Мелисса с выражением лица таким, как будто ее застали на месте преступления. Тут только я сообразила, что заставило меня насторожиться: ветер, которому просто неоткуда было взяться в холле.
Вздернув подбородок и прямо глядя мне в глаза, Мелисса с вызовом сказала:
— Я решила здесь прибраться! У Берта аллергия на пыль, он чихает!
“Чего?” — раздался с улицы удивленный голос Берта, который даже не знал, что такое аллергия.
Я сглотнула, не веря своим глазам. Неужели? Не спугнуть бы!
— Ты сделала это магией? Вымела из холла весь мусор?
— А если и так — то что? — вызов в голосе Мелиссы стал еще более явным, она скрестила на груди руки.
— Ты сама говорила, что мы можем пользоваться своей силой. Что, передумала? Накажешь теперь?
Кажется, именно этого она от меня и ожидала. Кажется, я кое-что важное поняла о Мелиссе за последнее время: она как будто нарочно нарывалась на наказания и крики. Как будто хотела получить подтверждение того, что я — такая же.
Как Долорес, как ее родители — как все те, кто сначала обращался с ней плохо, а потом бросил.
“Давай, покажи свое истинное лицо! — как будто кричало все ее поведение. — Я же знаю, что ты — такая же, как они все!""
Я мысленно вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться. Даже сейчас она от меня ждала предательства и новостей о том, что я врала все это время.
— Нет. Ты молодец, здорово вышло! Спасибо. Покажешь, как ты это сделала? У меня никак не выходит совладать с моей собственной магией, может, разберемся вместе?
Еще кое-что важное, что я заметила — Мелисса чувствовала себя уверенно, только когда кого-то опекала или учила.
Мне это было даже на руку, потому что более незаменимого в приюте человека, который приглядывает сразу за всеми, и представить сложно.
Она удивленно заморгала, приоткрыла рот, а затем снова напустила на лицо презрительное выражение.
— Посмотрим."
"— Как скажешь, — улыбнулась я, выходя наружу и с трудом сдерживаясь от того, чтобы не стиснуть ее в объятьях.
Настроение резко поползло вверх.
Мимо двери как раз проходили рабочие, которые собирались чинить крышу.
— Доброе утро, — поздоровалась я.
Всего их было трое, главный кровельщик, мастер Линнер, и двое его подчиненных. Обычные работяги из города, в серой одежде, с лестницей и ящиками инструментов. Разговаривали они исключительно с генералом Реннером — и то потому, что он не оставил им выбора.
