Мои костюм и рубашка, то, что от них осталось, лежали комом в углу, твердые от крови. Мда. Интересно, Ивари меня раздевала и мыла? И повязки она накладывала?
Вряд ли. Ивари если и умела что-то завязывать, то шарф.
Отложив вещи в сторону, я выпрямился и повел плечами. Раны все еще ныли, но уже начинали подживать.
Я огляделся. На подоконнике красовалась одна-единственная расческа, в шкафу — я беззастенчиво распахнул створку — пара платьев из грубой ткани.
Вряд ли это спальня Ивари, вероятно, дорогая бывшая женушка мне в очередной раз соврала.
От дворецкого я знал, что после развода она прихватила весь свой гардероб и все украшения до последней сережки.
Мне было все равно — лишь бы убралась подальше. Тем более, я не питал особых надежд на то, что Ивари долго пробудет в монастыре: все-таки это не тюрьма, там намного проще найти лазейки, чтобы сбежать или откупиться. И, если у самой Ивари мозгов бы на такое не хватило, то уж ее нянька наверняка подсуетилась бы. Так что денег, которые можно было бы выручить от продажи платьев и драгоценностей, ей бы хватило на то, чтобы спокойно жить где-то подальше от меня и Вика.
Ну и где ее спальня? Зная Ивари, где-то здесь должна быть набитая роскошными вещами комната, потому что в такой, обшарпанной и похожей на сарай, она жить бы точно не стала.
Может, это комната прислуги? Хорошее же у нее отношение к бывшему мужу. Могла бы поселить в месте получше и кофе предложить: не чужие все-таки люди.
Голова без кофе отчаянно отказывалась соображать.
Выйдя в коридор, я огляделся.
— Что за…
Голые стены, кое-где сохранившиеся куски обоев. Ни мебели, ни картин, ни канделябров, черные пятна сырости на желтоватом от времени потолке.
Вниз вела лестница, довольно крепкая на вид, а вот перила в одном месте были сломаны.
Пройдя вперед по коридору, я заглянул в несколько комнат на втором этаже. Пусто. В смысле — вообще. Обшарпанные стены, запах запустения, кое-где — выбитые окна, закрытые полотнами ткани.
Впрочем, везде было чисто, как будто кто-то изо всех сил старался привести эту нищенскую обстановку в какой-никакой порядок.
Дверь одной из комнат была заперта, во второй обнаружились тюфяки, набитые сеном, маленькие, явно предназначенные для детей. Они были сложены аккуратной стопкой у стены. Мне почудился запах Ивари, пряный, острый. Такой, который от нее исходит сейчас.
Закрывая дверь, я нахмурился и едва не споткнулся о… кого-то.
Моргнул.
Рядом стоял белобрысый крохотный мальчик, одетый в одни только серые штаны.
