Лишить сладкого? Детей, которые до сих пор набрасываются на еду, как будто боятся, что ее отнимут? Только хуже сделаю.
— Леди… — севшим голосом проговорил Юджин. — Да вы что… Да она же…
Судя по его лицу, он готов был любыми способами выпрашивать для Мелиссы прощения.
Елки-палки, одни паникеры кругом!
— Еще раз обзовешь Юджина — будешь писать строчки, — наконец решила я. — Ты ведь умеешь писать?
Мелисса кивнула, и мое сердце сжалось. Значит, я не ошиблась на ее счет.
Детей в приюте не учили писать, да и городские дети писать и читать умели через одного.
А аристократы — для тех грамота была обязательной.
— Вот и напишешь пятьдесят раз “Я должна быть вежливой”, — решила я. — Ты идешь со мной — или нет?
Бросив на меня очередной ненавидящий взгляд, Мелисса вскочила и выбежала из столовой.
— Леди… — позвал Юджин.
— Сколько ей лет было, когда она здесь появилась?"
"— Семь, леди, или около того. Я-то не знаю точно.
Я кивнула. Понятно. Поправив дрожащими руками юбку, я направилась на поиски Берта и Бетти.
Уверена, Мелиссе было бы намного проще иметь со мной дело, если бы я на нее замахнулась, или накричала, или если бы действительно собиралась продать детей в рабство за море.
Но ей придется привыкать к тому, что теперь все по-другому. Что она здесь в безопасности, насколько это возможно.
Я потерла запястье и опустила взгляд, чтобы удостовериться: метка надежно спрятана. В последнее время она горела огнем постоянно, а сегодня и вовсе болела так сильно, что впору идти к Абу за обезболивающей мазью.
Значить это могло только одно: с генералом Реннером что-то происходит.
К сожалению, подробности я узнала уже через пару дней. Из первых рук. Вот уж кого не хотела видеть в этом доме, так это генерала Реннера!
***
Мне все-таки удалось отыскать Бетти и Берта: дети спрятались в заброшенной конюшне за домом, в самом крайнем стойле. Они сидели рядом, как два замерзших воробья, и о чем-то тихо перешептывались. До сих пор я только слышала о том, что между близнецами существует особая связь, но сейчас, увидев совершенно одинаковые выражения расстроенных мордашек, смогла в этом убедиться лично.
Помедлив, я приоткрыла низкую дверь стойла, зашла внутрь и села рядом с детьми на старую сухую солому. Берт, рядом с которым я оказалась, разрешил приобнять его за плечи — я посчитала это маленькой победой.
— Никто из нас не выбирает, — с усилием начала я, — каким родиться. И родителей мы тоже не можем выбрать.
