Она сама врач, так что думаю, сможет понять, где норма, а где уже нет. — Небольшая пауза, словно мужчина резко почувствовал себя не в своей тарелке. — Тут такое дело… Короче, я заставил пройти обследование тех девушек, что с тобой сюда прилетели и Карима.
— Да, это правильно. — Соглашается Тайгир. — Я об этом не подумал. Им нужна помощь?
— Ну, как тебе сказать. Самая младшая, Фируза, действительно в помощи не нуждается. Ещё одна девушка, Лейла, беременна. Ты бы поговорил с ней, она сильно нервничает, а ей сам понимаешь, ни к чему это дело.
А вот Карим и его мама… — голос врача заметно помрачнел. — У парня сломана и неправильно срослась ключица. У женщины не раз была выбита челюсть, порвана мочка уха, выбито колено.
— Кадер Шаркизов был торчком, и руки, похоже, распускал регулярно. А жена, судя по всему, боялась и молчала. — Предположил Тайгир. — Жаль второй раз этот ублюдок сдохнуть уже не сможет.
— Парень молчит, боится лишним словом мать подставить. А та, только голову опускает, и твердит, что ты теперь старший, тебе семью и все дела Рахман передал.
Ты мол, хозяин. И решать ты должен. — Отвечает ему врач.
— А что я могу решить? С сестрой Оксаны поговорю, чего она там боится. А с Каримом и его матерью, всё, что необходимо для здоровья, надо делать. Ты мне объясни, что там предстоит, а я поговорю. Надо исправлять, пока есть возможность. За деньги не переживай, сколько надо, столько и оплачу. — Предлагает решение Тайгир.
Что они ещё там обсуждали, я уже не запомнила, потому что уснула. А проснулась от ощущения влаги на теле и прохлады.
Кто-то обтирал моё тело. Осторожно, аккуратно.
Так вот почему я не чувствую неприятных запахов, которые в принципе должны были быть. Особенно учитывая, где и как я провела последние часы. Да и вспотеть за четыре дня я должна была. Потом мне, не менее аккуратно, но, тем не менее, ощутимо, начали разминать ноги, руки, плечи и шею. А потом кто-то наглый и заботливый куснул меня за кончик уха.
— Открывай глазки, тебя дыхание выдаёт. — Тихий шёпот, от которого у меня дрожь по телу.
— Давай, попьёшь немного.
Глаза с трудом привыкали даже к мягкому вечернему освещению. Тайгир помог мне напиться. Чуть кисловатая вода показалась необыкновенно вкусной. Я хотела спросить, что-то нейтральное, но смогла только позвать его по имени.
— Тайгир… — я ведь ушла от него, разозлилась и ушла.
А он спас. Мне не было смысла врать самой себе, только его имя прекратило мою порку. Иначе бы этот выродок запорол бы меня у того столба.
