Тех, кто ранен, в одну машину и вперёд, остальные едут обычно. — Затыкает братика Рахман Шаркизов.
Пользуясь случаем, рассматриваю родственника, и мне не нравится то, что я вижу. Вот вроде похож на отца, но как в истории Франции, отца звали Филипп Красивый, а сына всего-то Филипп Красавчик. У брата какой-то мягкий, словно не прорисованный подбородок. Как будто лепили, а потом случайно смяли, да так и оставили. Слишком выпирающий и острый нос. А глаза наоборот, слишком узкие. Зато взгляд полон такой желчной злобы, что я сразу понимаю, человек передо мной далеко не самый приятный.
И опасный.
Перед тем как толкнуть меня в машину, Рахман одевает на меня наручники. Видимо во избежание. Ловлю в зеркале заднего вида осуждающий взгляд водителя и отворачиваюсь к окну.
— Лучше верните меня домой. Вам придётся меня убить, просто ради собственной безопасности. — Говорю тихо, правда, уже не надеясь на мирное урегулирование вопроса.
— Я уже всё сказал. — Зло бросает отец.
— Вы мне чужие люди, и в следующий раз я буду бить на поражение.
И не важно, кого. — Предупреждаю, чтобы понимал, что предстоит.
— Тебе не придётся этого делать, потому что следующего раза не будет. — Бросает он.
— Что такое? Постараетесь дружно сдохнуть до того, как мне в руки попадёт оружие? — откровенно нарываюсь, но Шаркизов только ухмыляется. Зло так, нехорошо.
Оставшиеся сорок минут пути мы молчим, разговаривать нам не о чем. К тому же я занята. Вспоминаю, что и как я могу использовать как оружие, и что может оказаться у меня в руках, не вызвав подозрений.
Оставаться здесь, а тем более ложиться под какого-то там сильного и влиятельного человека, я не собираюсь.
Шпильку или вилку вполне можно вогнать в глаз так, чтобы повредить мозг. От своих кровожадных мыслей я сама вздрогнула. Откуда во мне эта дикость? Но, к сожалению, мне кажется, не оставляют выбора.
Отвлеклась я, когда машины подъехали к высокому, как бы не метра три высотой, бетонному забору. Ворота здесь были тоже серьёзные. Подобные стояли на ангарах с тяжёлой военной техникой.
За забором прятался настоящий маленький посёлок в несколько домов и множества небольших построек.
Машины въехали ещё в одни ворота, попроще, чем первые, но тоже внушающие уважение. Дом, перед которым меня выдернули из машины был просто огромный на высоком фундаменте и в три этажа. И неприятным. Не хотелось туда даже заходить и рядом находиться тоже. Или это просто так сказывалось моё отношение ко всему происходящему.
А вот перед домом был скандал.
