Видимо с кем-то из своих, потому что говорил, что они едут, забрали груз и скоро будут на точке у каких-то складов.
Воспользовавшись тем, что как минимум одна рука у него сейчас занята, я резко развернулась и уткнула острый конец скальпеля в горло водителя.
— Хозяйка, я не виноват, я только выполняю приказ хозяина, вашего отца! — тут же начал частить он, как будто обозначал, что он свой и его убивать не надо.
— У тебя оружие есть? — голос-то как хрипит.
— Пистолет и нож. — Отвечает, не дергаясь, и так я из-за плохо слушающихся рук пропорола ему кожу.
— Сюда давай. И двери открывай. — Мужчина не спорит, руками двигает медленно, без резких движений.
— Смысла нет, там ещё три машины. Вы бы смирились… — говорит он.
— Спасибо за совет. Вот в гроб лягу, тогда и смирюсь. — Отвечаю ему и резко убираю руку со скальпелем от его шеи. Из машины вылетаю кувырком и сразу прячусь за какие-то сложенные горкой камни.
— Рафат, что за хе@ня? — кричит кто-то.
— Хозяйская дочка буянит. А я что должен был сделать? Вырубить с кулака? — понятно, всерьёз меня никто воспринимать не собирается.
Сверху посыпалась галька. Двое отцовских бойцов заходили по бокам, один лез сверху. Попала я в переплёт, ушла с работы называется.
Тот, что спускался, кубарем катится вниз, простреленная нога плохая опора. Вопрос, что, мол, как можно, они же живые и им больно, для меня не стоит. Надо вырваться отсюда, а потом умудриться связаться со своими, с телефона водителя звонить не стала, чтобы не подставить. И вообще мои жизнь, здоровье и свобода, для меня куда важнее их всех вместе с гуманистическими идеями.
Служба в горячих точках быстро расставляет приоритеты в таких вопросах."
"Ещё одному успеваю прострелить плечо, и пистолет летит в сторону, выбитый из моей руки. Падаю вниз и вспарываю гаду ногу по внутренней стороне. Уже схватилась за рукоять пистолета, как сверху мне на руку жёстко опускается мужской ботинок.
— С@ка! — взвыла я, хирурги, как музыканты, берегут руки.
Родной скальпель бьёт почти в пах нападающему.
Но время утеряно, сбежать или занять более выгодную позицию я не успеваю. Рахман Шаркизов резко вздергивает меня на ноги и заламывает руку так, что идти я могу только на цыпочках, и то больно.
— Идиоты! — папенька зол. — Быстро перевяжите их и по машинам! Срезайте через овраг! Тупицы, вас едва пришедшая в себя девка уделала. Бойцы называется! Кадер, хватит скулить!
— Отец… — начинает тот, кого я поранила последним.
— В машину я сказал.
