А судьба… Она такого не прощает.
Он долго говорит, рассказывает уже для меня, объясняет каждое слово. Рассказывает и про Расима, про то, что тот виновен в смерти отца, братьев и покушался на маленького сына Амирана. Да, такому ничего не стоило приговорить меня просто за то, что мое появление противоречило его планам.
Тайгир замолчал. И мы сидим, смотрим друг на друга и не знаем, что сказать. По крайней мере я. Любые слова кажутся сейчас абсурдными и нелепыми. Вот, что я ему сейчас скажу? Прости, что усомнилась в тебе и, испугавшись, сбежала? Что столько лет считала тебя мерзавцем и предателем, не желая разбираться? Или потребовать ответить, почему тогда он не рассказал о брате и о возможных проблемах?
Его руки оживают, гладят меня по спине и плечам, притягивают к сильному мужскому телу.
Чувствую, как его пальцы отцепляют фиксирующий волосы зажим и запутываются в вечно непослушной гриве. Он прижимается ко мне, лбом упирается в мой лоб, трётся носом о мой нос, замирает в миллиметре от губ. Ждёт. Мой единственный шанс сказать ""нет"".
Но я молчу. Тогда решает он. Это не поцелуй, это ультиматум! Требование подчиниться и крик, полный едва сдерживаемого голода. Словно я единственный глоток воды, что может его сейчас спасти. Трачу последние силы, чтобы вырваться из этого омута, вернуть себе способность говорить хотя бы на время.
— Тайгир… Я должна тебе признаться. Сейчас. — Дышу так, словно только что пробежала километров пять, а судя по тому пульсу, что я ощущаю, моё сердце готово разорваться.
— Я заранее тебе всё прощаю.
— То ли рычит, то ли хрипит он.
Глава 11."
"Пока я попыталась собрать мозги в кучу и вспомнить, это в связи с чем я вдруг оказалась перед ним виноватой, что он так великодушно меня простил сразу и за всё, Тайгир встал с дивана и перенёс меня на постель. Не оставляя мне шанса прекратить это безумие, он улёгся рядом, прижимая меня к своему телу и продолжая прерванные поцелуи.
Мое собственное тело как будто только и ждало, когда разум, наконец, определится, сдаться собственным чувствам или оставить всё в прошлом.
Оставаться воспоминанием из прошлого Тайгир совершенно не собирался. Сопротивляться просто не хотелось. А вот отдаться во власть сильных мужских рук, уже успевших стянуть с меня рабочую одежду, хотелось.
Решив, что жалеть я точно не буду, я полностью отдалась происходящему. Провела руками по широкой груди Тайгира и сама потянулась за поцелуем. Последнее, похоже, послужило чем-то, что сорвало последние ограничения у Тайгира.
