Был он плечист, крепок, короткие светлые волосы плотно прилегали к черепу, как на античных статуях.
Нет у него никакой маски, и перчаток тоже нету, зря она спросила.
– Здесь дивный храм, – продолжала Тонечка торопливо. – Четырнадцатого века, по-моему.
Она говорила ему те же самые слова, что и Саше, когда они поднимались к храму.
– И священник, по-моему, приятный человек. Я вас познакомлю.
Навстречу им попался дядя Арсен. Он волок деревянный ящик на длинной ручке, из которого в разные стороны торчали инструменты.
"
"– Там все открыто, – проинформировала Тонечка. – Вы заходите и начинайте работать. Мы к отцу Иллариону, скоро вернемся!
Улица пошла в горку, Тонечка стала сопеть. Ходить в горку она не любила.
– Скажите, – вдруг заговорил Федор Петрович, – в вашем окружении в принципе есть неприятные люди?..
Тонечка не поняла:
– В смысле?
– Вы сказали, что священник приятный человек. Вы дружите с сапожником и с… соседкой. Есть кто-то, с кем вы не дружите?
Вопрос был с подвохом, но раздражаться она не стала.
– С вами пока не дружу, уважаемый Федор Петрович. – Тонечка была серьезна. – И вообще, людей, с которыми я не дружу, больше, чем тех, с кем дружу.
– Вы уверены?
– Абсолютно. – Она посмотрела вверх вдоль пустынной улицы, на голубые купола с блестками золотых звезд. – Мой муж утверждает, что в жизни имеет смысл иметь дело только с порядочными людьми. Он говорит, что глупо тратить время на непорядочных!
– Гениальная мысль! – восхитился Федор Петрович. – И какая новая! А что он говорит, как отличить тех от других?
– Пф-ф-ф! – фыркнула Тонечка.
– Это очень просто.
– Правда?
Она кивнула.
– В нашем с вами возрасте, – сказала она назидательно, – это становится понятно очень быстро. Почти сразу!
…Тут она вспомнила о своих мечтах, чтобы Саша Шумакова оказалась «хорошей», и устыдилась собственного назидательного тона.
– Нет, правда, – сказала она Федору. – Я стараюсь находиться вокруг приятных людей. И мне это удается.
– Вы… я забыл, как это называется… А! Вы психотерапевт?
– В некотором роде, – согласилась Тонечка.
– Я сценаристка. Пишу сценарии.
– Хорошие? – тут же спросил Федор Петрович. – Или вы сладкоголосая птица юности?
– Ну, – сказала Тонечка, все еще не сердясь. – Я вам так скажу. Теннеси Уильямс неплохой драматург.
Тут Федор Петрович спохватился.
– Я просто ничего не понимаю в такого рода деятельности, – он словно извинялся.
– А вы какого рода деятельностью занимаетесь?
– В основном физическим трудом.
