Сам себя уберечь он не сможет. Его может уберечь только она, Тонечка.
– Собака совершенно здорова, – сказала она убедительно. – Ты же видишь! С ней все в полном порядке. Если бы клещ ее цапнул, мы бы уже… увидели.
Она не стала объяснять, что собака скорее всего уже умерла бы.
– Мы завтра или даже сегодня купим средство и обработаем ее.
– Где мы купим, Тоня? – проскулил Родион. – В Москве?
– Ветеринарные магазины и аптеки есть везде, – еще более убедительно сообщила Тонечка. – И отстань от нее, мне кажется, она волнуется.
Нет на ней больше никаких клещей!
– Ты думаешь, с ней ничего не будет?
– Я уверена, что не будет.
– Точно?
Тонечка вытащила у него из-под носа собачонку, покрутила туда-сюда, состроила ей рожу, спустила на пол и заключила:
– Клянусь тебе!
Он сразу поверил. Мачеха никогда не говорила пустых слов, он давно это понял.
– На всякий случай пока не таскай ее по зарослям. И сделай уроки. И дров притащи, возле печки почти нет. А рисовать можно на участке, у нас низкая трава, никаких клещей нет.
– Тогда я сначала порисую, а потом уроки.
– Сначала уроки, потом дрова, а потом рисуй сколько хочешь.
…Почему никогда нельзя делать то, что хочется, подумал Родион. Вот никогда! Почему все время препятствия: то дрова, то уроки?..
– Я схожу к отцу Иллариону, – сообщила Тонечка. – Провожу нашего соседа. Вернусь, и будем обедать.
Родион покивал. Он придумывал, как бы ему нарисовать утку. Сегодня в камышах он видел серую утку, и она была такая красивая!..
Мачеха вздохнула. Она не видела утку в камышах, но знала это мальчишкино выражение.
Скорее всего, уроки и дрова будут забыты.
…Сейчас нужно не таскаться с соседом по городишку, а взять себя в руки и заставить Родиона засесть за уроки. И проконтролировать сделанное. И загрузить его полезной работой. Вот это было бы самое правильное, и мама одобрила бы!..
…Вот мы вернемся в Москву, пообещала себе Тонечка, сбегая по лестнице, не век же быть карантину, и я займусь его воспитанием как следует. Как педагог Макаренко! Труд, труд и еще раз труд!.
. А пока пусть себе рисует.
…Малодушие и леность.
Всему виной ее собственные леность и малодушие!
– Я готова, – сказала Тонечка Федору Петровичу, сидевшему на лавочке под окном. – Пойдемте? Дядю Арсена мы по дороге встретим, тут только один путь. У вас на всякий случай есть маска и резиновые перчатки? В Тверской области особый режим не вводили, но мы носим от греха подальше.
Федор Петрович посмотрел на нее сбоку и сверху. Блеснули его золотые очки.
