Его мать и ее клевреты все время на что-то намекали, на какую-то его ненормальность, так, может быть, это она и есть?!
…А золотые очки?.. А общий вид, который, несмотря на все заклинания о том, что внешность обманчива и ее можно подделать, всегда выдает правду о человеке?..
Можно сделать сто пластических операций и провести тысячу часов у косметолога, но что-нибудь обязательно выдаст – ногти, локти, запястья!.. Что-то из этого обязательно укажет на… то, что изо всех сил нужно скрыть, например на подзаборное детство или голодную юность.
Невозможно перепутать принца и нищего, это вранье.
Невозможно сына извозчика принять за наследника княжеского титула.
Федор Петрович Батюшков – аристократ, только они умеют так виртуозно превращаться в сторожей, или лодочников, или конюхов. Это, кстати сказать, тоже любопытно: прямое превращение как раз возможно, а обратное нет.
– Вы нам расскажите, – попросила Тонечка очень-очень убедительно. – Мы же вас искали и нашли! Значит, имеем право знать! Вот, например, камея.
– Вот, например, камею тете Лиде подарил дядя Филипп, ее муж, – почти перебил Федор. – А дяде она досталась от папы римского.
– А-а-а, – протянула Саша. – Так бы сразу и говорили.
…Должно быть, все-таки не в себе, решила Тонечка, и ей стало грустно. Должно быть, поэтому и служит в сторожке – из-за душевного расстройства.
– Ну, что ж мы стоим, – нарочито бодрым голосом сказала она. – Наверное, нужно пойти и позавтракать!
Ей хотелось остаться наедине с Сашей, чтобы обсудить положение дел, и, кажется, сумасшедший это понял.
– Я тут побуду немного, – сказал он, – с вашего разрешения.
Вдвоем они вернулись в Тонечкин дом и молчали довольно долго, каждая о своем.
Они молчали, даже когда накрывали на стол.
В конце концов молчать стало невыносимо.
– Как ты думаешь, он придет? – Тонечка покрутила в руках четвертую чашку. – Ставить?
– Ты знаешь, а он мне было понравился, – грустно сказала Саша и вдруг боком присела на стул. – Мне редко кто нравится, я требовательная очень. И цену себе знаю.
А он понравился!..
– Ну, подожди, – пробормотала Тонечка. – Может, все не так плохо…
– Да, не плохо! А папа римский?!
– Ну, – согласилась знаменитая сценаристка, – Папа, пожалуй, перебор.
– Я утром увидела его и думаю – ничего себе… Какие перемены! Был один человек, стал другой! И такой… симпатичный! В моем мире мужчина не рубит дрова, чтоб накачать мускулы, а ходит в тренажерный зал. И если плавает, то в бассейне, а не в великой русской реке Волге.
