– Как?!
Он постоял, потом с размаху сел на козлоногую лавочку, сдернул кепку и крепко утер лицо.
Все молчали.
Он немного посидел, сосредоточенно глядя перед собой, поднялся и ушел в дом.
– И что это значит? – спросила Саша Тонечку.
– Подожди, – сказала та вполголоса. – Дай ему осознать.
Они постояли на помосте, отмахиваясь от невозможных комаров, а потом тоже зашли.
Мужик сидел на кухоньке, вытянув длинные ноги, достававшие почти до двери. Затылком он упирался в стену, глаза закрыты. Кепка лежала у него на колене.
Почувствовав их присутствие, он словно спохватился, открыл глаза и пригласил:
– Заходите.
Они зашли.
– Сделать вам чаю? – спросила сердобольная Тонечка. – Мы тут у вас пили.
– Вы сказали, что вас прислала моя мать, – проговорил мужик. – Она любит такие штуки!.. Прислать кого-нибудь с поручением, – он вдруг злобно улыбнулся, – чтоб мне объяснили, какая она гениальная актриса, и как скверно она живет, и как единственный сын ее не ценит. Вы назвали меня Фабианом! Этот… Фабиан существует только в ее воображении! Вот я и уехал.
Чтоб не объясняться.
– Как вас зовут? – спросила Саша Шумакова.
– В нашем воображении тоже существует Фабиан! – пояснила Тонечка. – Ваша мама сказала, что нарекла вас таким роскошным именем.
– Она и нарекла бы, – сказал мужик мрачно, – если бы не тетя Лида. Тетя Лида вызвалась сама меня зарегистрировать и понесла мои метрики в ЗАГС. Поэтому меня зовут Федор Петрович Батюшков, слава богу.
– Я Антонина Герман, – представилась Тонечка.
– А это моя подруга Саша Шумакова. Мы искали родственников Лидии Ивановны и вот… нашли вас.
– А вы нас заперли! – перебила Саша.
– Да, – согласился Федор Петрович. – Запер.
Они помолчали. Саша стояла у двери, Тонечка возле плиты, мужик по-прежнему сидел, вытянув ноги.
– Вот, – сказал он в конце концов. – Так мы с ней и не повидались. Я вернулся, из-за карантина все работы свернули! Собирался к ней на будущей неделе. Как это она меня… не дождалась? – Лицо у него скривилось.
– Всегда дожидалась! А сейчас не дождалась.
Тонечка испытывала смешанные чувства – сострадание, жалость и одновременно словно удовлетворение.
Слава богу, нашелся человек, которому смерть старой княгини небезразлична! И теперь есть кому о ней горевать, а это важно.
Так считала Антонина Герман.
– Нам пришлось разыскивать вас, потому что ваша мать, – сказала Саша, – объяснила нам, что не имеет никаких отношений со своими родственниками и не желает их знать.
