Им с мыслями собраться нужно, большую работу в собственной душе провести, а тут камеры! А охрану нанимать нам не из чего.
Они помолчали.
– Заявить бы надо, – сказал отец Илларион наконец. – Вдруг стервец этот опять полезет! Вы меня подождите тут, матушки, я за машиной схожу. Подвезу вас, а потом в отделение съезжу.
Он тяжело поднялся и зашаркал сапогами по брусчатке. Тонечка смотрела ему вслед.
– Влипла ты со мной в историю, – сказала она Саше. – Ты меня прости. Я хотела свечку поставить и красоту показать, а тебя по голове стукнули!
– Ну, из седла меня выбить не так-то просто.
Я железная.
– Брось ты.
– Точно, точно, – подтвердила Саша.
На лбу у нее была кое-как прилеплена толстая марлевая нашлепка, куртка вся в ржавых пятнах крови, на плечах бурая, давно не стиранная церковная косынка. Прямо сразу видно – гранит, бетон, как закалялась сталь, а не женщина!..
Тонечка засмеялась.
– Ты надо мной смеешься? – осведомилась Саша. Та покивала.
Подкатил отец Илларион на «уазике». Обе дамы, поддерживая друг друга, заковыляли в его сторону.
– Я все прикидывала, какая у него машина, – в ухо Тонечке тихонько проговорила Саша. – А оказывается «Патриот»!
– Я ставила на «Ниву», – так же тихонько ответила Тонечка.
Они взобрались на заднее сиденье, «уазик» бодро развернулся и поехал, подпрыгивая на выбоинах.
– Отец Илларион, – Тонечка схватилась за ручку, чтоб не так бросало, – а вы Лидию Ивановну знали? Которая на Заречной улице жила?"
"– Не очень знаю-то, – признался священник. – Она в храм почти не ходит, только по большим праздникам.
На Пасху, на Рождество да на Троицу. Со мной не заговаривает, и я себя не навязывал. Если б понадобился я ей, сама бы подошла.
– И родственников ее никогда не видели?
Отец Илларион выкрутил руль и посигналил мальчишке на велосипеде.
– Родственников не видел. Хотя Валюша рассказывала, что Лидия Ивановна письма будто бы писала. По старинке, на бумаге, в конверт вкладывала и отправляла. И вроде даже переводы ей приходили!.. Валюша, она такая, поговорить любит.
– Нам бы родственников найти, – сказала Тонечка. – Нехорошо как-то, не по-людски. Человек умер, а родные не знают.
– Господи Иисусе, – вдруг изумился священник. – Лидия Ивановна скончалась? А я и не знал.
– Где найти эту Валюшу, батюшка?
– На почте служит. Вот беда-то, я не знал про Лидию Ивановну…
Продолжая сокрушаться, он высадил их возле Сашиного дома и уехал.
Тонечка рвалась «помогать и ухаживать», Саша отказалась – ласково, но твердо.
