– И сегодня пришли?
– И сегодня пришел, – кивнул отец Илларион. – Только я обычно машину с этой стороны оставляю, а нынче со стороны кладбища бросил. Надгробие там завалилось, так я поправлял. А потом замок открыл, перекладину снял, внутрь вошел. Ну, помолился, как мне хотелось, в алтарь сходил, поздоровался со всеми. – Тут он вздохнул. – Они ж все живые! И святые, и преподобные, и старцы со старицами. Потом к батюшке Серафиму отправился, лампадку поправил, поговорил с ним. – И опять вздохнул. – Тут меня и оглушили.
А я-то хорош! Здоровый мужик, а сразу свалился.
– Так это смотря как оглушили, – пробормотала Тонечка. – Хорошо, что не убили.
– Бог милостив, – отец Илларион махнул рукой. – А вы откуда будете, матушки? И как в храм попали?
– Мы на Заречной улице живем. А к храму просто так пришли, посмотреть. А потом увидели, что открыто, ну и вошли.
Илларион кивнул, принимая объяснение.
– Я вас нашла и… перепугалась. Вы на полу лежали, как мертвый. А тут Саша закричала, я к ней, а у нее все лицо в крови! И никого уже нету.
Только мне показалось…
– Что? – спросила Саша.
– Что их несколько человек было, – договорила Тонечка. – Не один.
– Я не поняла, – призналась Саша.
– Я тоже не заметил, – поддержал отец.
– А у вас есть что брать? – спросила Тонечка и вдруг покраснела. Ей показалось, что она задала бестактный вопрос. – То есть в храме?"
"– То-то и оно, что есть. – Отец Илларион потер затылок, как видно, ему тоже сильно досталось. – При советской власти храм бедствовал, в запустении был.
Тут, в Дождеве, народ небогатый. Туристы нас не балуют, в стороне мы. В Тверь и в Питер дорога в обход нас идет.
Тонечка кивала, это все ей было известно.
– А в девяностые, – отец Илларион вздохнул, – на храм наш жертвовать стали… щедро.
– Вы так говорите, батюшка, как будто это плохо.
– Да оно не плохо, конечно, только хорошего тоже мало. Про Диму Бензовоза не слыхали?
Саша покачала головой, не открывая глаз, а Тонечка переспросила:
– Про кого?
– Был такой авторитет, звался Дима Бензовоз.
Бензин тоннами воровал и цистерны по заправкам разгонял, говорят, такие барыши имел, куда там «Норильскому никелю». Так вот он родом отсюда, из Дождева. Он храм наш, считай, облагодетельствовал. Иконы дарил афонские, все в золотых окладах. Паникадило, то, что у нас в самом центре стоит, на заводе в Златоусте лили, из чистого серебра! Потом еще золотили, а бирюзу из Индии везли. А жертвенник, а крест!..
