– Взрослая дочь. Она выросла без меня. Когда мы развелись с женой, было решено не путать ребенка, и папа у нее… не я.
– А у меня мальчик и девочка, близнецы. Они тоже выросли без меня, хотя мама у них я.
– Понятно. Ты давно в разводе?
– Совсем недавно. Мой бывший муж сейчас в нашей общей квартире с… посторонней тетей, как выражается наша Тонечка. А я приехала сюда. Ты правда профессор?
Он кивнул.
– И возишь туристов по всяким экзотическим маршрутам?
Он опять кивнул и добавил:
– Редко. У меня на это почти нет времени.
– Возьми меня с собой, – попросила Саша. – Ну, как-нибудь! Хотя у меня тоже почти нет времени. Но я люблю путешествия и странные места. Вроде Килиманджаро.
– Ты была на Килиманджаро?
Теперь кивнула Саша.
– Пошла, чтобы проверить, смогу или нет. Смогла, мне на тот момент это было важно.
– Я возьму тебя с собой, – пообещал он.
Они помолчали.
– А твоя мать? Почему ты так ее боишься?
Он скривился.
– Я боюсь ее власти надо мной. Не знаю, как объяснить.
Как только ее вижу, начинаю задыхаться, знаешь, как от аллергии. Мне однажды на медкомиссии какой-то психиатр объяснил, что это следствие детской травмы и всякое такое. Я, маленьким, боялся, что она не придет или не пустит меня домой, и от страха начинал задыхаться. На самом деле, правда, так и было.
– А зачем ты проходил медкомиссию?
Он удивился.
– Все проходят. Как же ехать в экспедицию? Не пустят.
Тут он вдруг спохватился:
– Ты, должно быть, голодная, Саш!.. Сейчас я придумаю ужин, и у меня есть бутылка вина.
– Тонечка нам придумала ужин, – перебила Саша. – В машине баул, его хватит на роту солдат. Тащи его сюда.
В холщовой сумке с адресом музея Пегги Гуггенхайм на сером боку обнаружились: помидоры, огурцы, яйца вкрутую, копченая грудинка в отдельном термопакете, чтобы не грелась, кусок твердого сыра, половина буханки свежего черного хлеба, плюшки, припорошенные сахарной пудрой, небольшая банка английского чая, шоколадка и початая бутылка коллекционного коньяка.
Саша разложила припасы на столе в крохотной кухоньке, с удовольствием оглядела и поняла, что невыносимо хочет есть, вот просто сейчас умрет от голода!..
Она схватила огурец, захрустела, отмахнула кусок грудинки и положила на ломоть хлеба.
– Федор! – позвала она. – Иди скорей, я сейчас тут все съем, тебе не достанется!
– Я за цветами ходил. У нас за домом фиалки, я тебе нарвал.
И протянул ей маленький мятый букетик.
