Я почувствовала, что моих ног коснулись.
— Есения все хорошо, все идёт по плану, — ещё раз повторил наш врач. Я только зажмурила глаза от страха. — Есения, давайте, давайте мы потужимся. Прошу вас, не надо доводить ситуацию до патовой. Давайте мы подружимся. Вы же умеете это…
Я стиснула зубы от боли.
Тужиться то не получалось.
Я старалась изо всех сил.
— Есения, чем дольше все происходит, тем больше давление на малыша оказывается, Есения надо постараться, — хрипло говорил акушер.
Я ощущала себя настолько беспомощной, что не находила в себе силы для того, чтобы все-таки родить.
— Есения я вас прошу, кесарево делать поздно…
— Еся… — над головой прозвучал голос Рустама. — Еся. Я знаю, тебе очень страшно. Я знаю, тебе очень больно, такую боль никто не может выдержать. Но чем быстрее это закончится, тем лучше будет и для тебя, и для малыша. Еся, пожалуйста, я тебя умоляю. Давай вместе с доктором вдохнём поглубже, вдохнём? Ты же у меня сильная. Ты же и в горы с Тимом ходила, и заплывы эти ваши устраивала.
Ты же очень сильная. Давай поглубже. Пожалуйста, родная моя, я тебя умоляю поглубже.
Я хватанула воздух губами и поняла, что у меня в горле он застрял. Ладонь соскользнула мне по плечу, а потом Рус перехватил мою кисть.
— Ну же, давай, давай, родная, пожалуйста, я тебя умоляю, давай.
Очередная схватка и следом за ней голос акушера:
— Есения тужимся, тужимся.
Я действительно старалась из последних сил.
Я пыталась тужиться.
Мне казалось, я это делала правильно, но минута за минутой и голос врача все чаще повторял:
— Есенина тужимся, тужимся.
Я не знала, почему ничего не происходит.
Я тужилась.
— Еся девочка моя, моя хорошая девочка, пожалуйста, давай ещё разок, я тебя умоляю.
У меня все тело было сковано от боли, ко лбу прилипли волосы. Я даже вздохнуть не могла полной грудью.
— Еся, пожалуйста…
И схватка была такой болючей, как будто бы мне спицу острую в поясницу воткнули, провернули и вытащили её с другой стороны.
Я закричала, запрокинула голову.
Ладонь Рустама, которая как раз была возле лица, как-то неудачно прошлась мне по губам.
Я со всей силы, со злости сцепила зубы на руке мужа и сквозь сцепленные зубы я зарычала.
— Да, да, да, Есения вы молодец, давайте вперёд, ещё раз.
Мне было так больно, мне было так зло, что я снова запрокинула голову, не выпуская руку Рустама изо рта.
Я смыкала так сильно глаза, что звёздочки блестели под ними.
— Есения молодец, все, все, все Есения, — прохрипел акушер.
