— А если ты считаешь, что у тебя есть какие-то права на моего ребёнка, то ты для начала должна хотя бы вспомнить о том, что он тебе не просто сын выходного дня.
— Он меня никуда не отпустит, — дрожащим голосом сказал Тимур.
Я не стала ничего отвечать, просто прошла в гостинную, а из неё заглянула на кухню.
Что я должна была ему сказать, да твой отец тебя никуда не отпустит и стать опять виноватой?
Раздались крики еще громче, ещё выше.
Я опёрлась руками о стол и тяжело задышала.
А спустя несколько мгновений дверь кабинета со всей силы хлопнула, и Алёна пронеслась по коридору бешеной фурией и выскочила за дверь. А мы так и остались с Тимуром стоять друг напротив друга, но уже в кухне.
Когда Рустам появился в поле нашего зрения, и я, и сын прекрасно понимали, что ничего хорошего он нам не скажет.
— Тим, иди к себе…
— Может быть, ты прекратишь мне приказывать, — процедил сын.
— Да прекращу, поэтому мы с тобой поговорим позднее. Сейчас не надо.
Тим с силой швырнул об пол рюкзак и дёрнулся вперёд.
Я приоткрыла рот, а когда Тимур скрылся за поворотом, перевела взгляд на Рустама.
— Что случилось?
— Ничего особенного. Её устроили десять миллионов за то, чтобы она больше не появлялась в нашей жизни, особенно в жизни нашего сына, — холодно, цинично и зло произнёс муж, как будто бы отвечая на абсолютно другой вопрос.
Как будто бы говоря о моей беременности…
Глава 22
Рус не стал больше ничего говорить, только покачал головой и медленно вышел из кухни.
Я не знала, как мне себя вести, что мне делать, но понимала, что, несмотря на весь этот марлезонский балет, я обязана была побеспокоиться о себе в первую очередь. Поэтому остаток дня я провела за тем, что сидела и выбирала квартиры. с кем-то мне удалось даже созвониться, и я шёпотом в гардеробной сидела разговаривала с риелторами.
Я хотела снять заранее жилье, чтобы, когда придёт возможность уйти, я не мучилась и не бегала из-за этой темы с грудным ребёнком на руках.
Вариант переконтоваться у родителей какое-то время мне абсолютно не подходил, потому что я действительно не желала беспокоить отца.
Тимур ходил насупленный, и я старалась с ним не пересекаться, потому что понимала, что ушат грязи опять выльют на меня. А я не понимала, чем в этой ситуации могла помешать сыну, и тем более, как я могла отвечать за действия его матери.
