Она счастливо улыбалась и напевала какую-то песенку, увидев мужа, который появился за мной, она махнула рукой, и улыбка стала ещё шире.
— А в чем проблема? — с вызовом спросила она, медленно вставая с дивана. — Тимур, если не ошибаюсь, до сих пор мой сын, и у нас нет никакого запрета на общение.
Я спиной ощущала, как от Рустама исходила волнами ярость и агрессия.
— Запрета нет, но ты не должна появляться в моём доме, и мы это обговаривали.
— Тебя не было в выходной, поэтому я приехала к своему сыну.
Алёна сложила руки на груди.
И с вызовом почему-то посмотрела на меня. Её взгляд, медленно опустился на живот, и она усмехнулась.
— Еще одна наивная… Есечка, девочка моя, я так рада тебя видеть, но я так не рада тому, что ты беременна, потому что тебя ждёт ровно такая же ситуация, как и у меня.
— Алёна, замолчи,— раздалось у меня из-за спины, и в этот момент я ощутила, как на плечи легли тяжёлые руки мужа. — Еся, поднимись, пожалуйста, к себе.
Но вместо того, чтобы куда-то уходить, я мёртвой хваткой вцепилась в косяк арки.
Муж, тяжело вздохнул.
— Рустам, не надо дышать так, не надо закатывать глаза. Я всего лишь делюсь с твоей женой, жизненным опытом. Скажем так, как бывшая с нынешней.
— Рот закрой, вещи собери и выйди. У тебя нет никакого права находиться здесь. Это раз. Ты не согласовала свой приезд со мной. Это два.
Алёна взмахнула руками и медленно, протяжно вздохнула.
— Рустам, Тимуру не три годика, чтобы я согласовывала с тобой график посещений. Это первое и второе мне абсолютно без разницы, какой бровью ты на меня косишь.
Никто не лишал меня родительских прав, поэтому у нас с тобой ровно пополам возможностей общаться с ребёнком, поэтому не надо здесь сейчас строить из себя самого грозного. А ты, Есения, трижды подумай, прежде чем рожать с этим человеком. А то, кто знает, может быть, через три года и тебя также под зад выпнут.
Я сцепила зубы настолько сильно, что мне казалось, сейчас они покрошатся. У меня была абсолютно другая версия того, как Рустам расставался со своей бывшей женой.
Это она не захотела жить вместе. Это ей надо было уйти. Это она оставила Тимура, а не Рустам вынудил его её забыть о сыне.
— О господи. Судя по твоим глазам, Есечка, у тебя абсолютно другая история в голове, но нет, знай правду. Когда я решила забрать Тимура, мне поставили условие. Либо я ухожу из этого дома своими ножками, либо я не ухожу и остаюсь сыном, но когда я встану никому не будет известно.
