Ведь я его воспитала, значит, плохо воспитала.
— Тим, ты не поедешь к Диме… — произнесла я ковыряя глазунью.
— Почему? — резко спросил Тимур, сев за стол.
— Потому что в прошлый раз, когда был скандал в школе, этот скандал был из-за Димы, потому что тогда несколько одноклассников были у него, и был алкоголь, были сигареты, и неизвестно ещё, что было. Я не хочу, чтобы мой ребёнок общался в таком окружении.
Тим тихо задышал, насупился, сдавил пальцами вилку, а потом со звоном бросил её в тарелку, резко выдвинул стул и вышел.
Рус, наблюдавший за этой картиной, перевёл на меня взгляд, нахмурился.
И саданул ударом под дых.
— Ты не имеешь права с ним так разговаривать… — произнес растягивая слова муж.
— Имею… — в противовес сказала я, замирая в ожидании еще одного больного тычка в область сердца.
— Ты ему не мать, Есения…
Я уговаривала себя не плакать, молилась, чтобы противные слезы не заблестели на глазах…
— Тебе не кажется… — начал медленно Рустам и я по примеру Тимура швырнула вилкой в тарелку и зарычала:
— Мне не кажется, Рус! — рявкнула я.
— Мне не кажется, что я на что-то в отношении Тимура не имею прав! Когда мы познакомились, ты сразу поставил меня перед фактом, что у тебя сын, и я приняла этого сына как своего. Поэтому мне не кажется, что я не имею прав запрещать и что-то еще в отношении своего ребенка делать!
Я резко оттолкнулась от стола и стул проскрежетал ножками по плитке.
— Есения, ты сейчас перегибаешь… — раздалось мне вслед, и я остановившись возле острова, оперлась о него рукой.
— Это ты перегибаешь смея мне говорить, что ребенку, которому я задницу подтирала я не мать. Это ты перегибаешь, потому что не ты бегал с ним по больницам со всеми инфекциями, не ты купал его и не ты рассказывал сказки на ночь! — меня понесло так сильно, что я вообще не тормозила на поворотах. Меня выбешивало, меня оскорбляло поведение мужа, который считал, что имеет право таким мне тыкать.
Под пальцами оказалась сахарница, и я сдавила ее крышку до хруста.
— Есения, у него есть мать… — заметил тихо Рустам и встал из-за стола."
"— А где была эта мать, когда он пошел в первый класс. Где была эта мать, когда я из одной больницы в другую с ним ездила из-за того, что он в садике съел кусочек отварной рыбы и ему косточка где-то на корне языка застряла? А где была его мать, когда он отказывался есть и пить во время ангины? Где? Не знаешь? — я резко развернулась и в упор посмотрела на мужа.
