Я не ожидала и мне… даже жить негде. Точнее, пока есть, но это ненадёжно.
Он замирает. Об этом явно не знал.
— От Мирона что ли? — морщится.
Я снова киваю. От кого же ещё?
Он пол минуты молчит, затем машет на меня рукой, словно на дворовую кошку.
— Я уже всё тебе сказал, Стефания.
Что ж… попытка не пытка. Я ухожу. И только краем внимания замечаю, как к Городецкому подбегает какая-то красивая женщина в красном тренче. Она спрашивает что-то явно обо мне, но он отмахивается.
А я возвращаюсь в квартиру Алевтины.
Ничего страшного.
Справлюсь. Ради малышей справлюсь. Помогу себе сама.
Глава 23
Через несколько месяцев всё наладилось, потому что мне выделили квартиру, причём, не так далеко от того района, где живёт Алевтина. Это странно и время от времени я подозреваю, что тут не обошлось без моего отца, но по сути какая разница? Радоваться надо, и я правда радуюсь. У меня есть немного денег, и отвечать на звонки я собираюсь до самых родов. Потом должно хватить социальных выплат, дети, мальчишки, как выяснилось, ни в чём не будут нуждаться, мне же будет хватать на минимальное необходимое, еду и счета.
И это счастье.
А как относится к мужчине за моей дверью — не знаю.
Ком встаёт в горле при мысли о нём, но впустить не могу. Сижу на кухне за столом, прижав ладони к большому уже животу. Ношу под сердцем его детей.
Думал ли он, что всё может обернуться вот так?
Тогда, когда я обвинила его в том, что случилось с Катей, он всё понял. Понял, что Ира, одержимая своей идеей, своим идеальным планом, сделала это.
Он поехал к ней. А она в это время колесила по городу, будучи на взводе. И в конце концов пришла ко мне. Мирон понял это поздно и едва успел. Слава богу, что по дороге домой он вызвал скорую и полицию.
Этот спасло ему жизнь."
"Когда Ира пырнула его, она уже не была способна никому навредить. Она поверила, что убила его и могла только плакать. Сейчас её посадили за покушение на убийство двух человек и причинение тяжкого вреда по неосторожности. Что-то такое. Как соучастнику, Мирону достался условный срок.
Он заявлял, что ничего не знал про Катю, что в планах не было ей навредить, и серьёзных доказательств не было. Но это всё — вилами по воде.
Хотя я ему всё-таки верю. Он хотел рассказать обо всём до того, как дело по его мнению запахло жареным. И он слишком сильно испугался, когда я проговорилась насчёт Кати.
Представляю, он хотел спасти дело своего отца, думая, что Игорь Городецкий нас обоих после этого примет с распростёртыми объятиями.
