Но если ты любишь меня, а я тебя, если я больше никогда не совершу такую ошибку, то почему бы не простить? Не сразу, конечно. Пусть понадобиться время. Но наша семья стоит того, чтобы дать ей ещё один шанс. Разве же нет, любовь моя?
Всхлипываю.
— Не называй меня так.
Мирон, наконец, сворачивает на дорогу поспокойнее. Скоро мы приедем домой. На удивление, после моего маленького выпада он напряжённо молчит.
У меня голова кругом идёт. Неужели он обо мне был такого мнения, что я сразу же ему всё прощу? Даже веря безоговорочно, не получилось бы спокойно с ним говорить, строить планы, рассуждать о нашем браке.
Я совсем недавно увидела его с другой.
С той, которая долгое время притворялась его сестрой.
И у него наглости хватает нарочито повторять «любимая» и «дорогая»…
Тошно.
Когда мы подъезжаем к подъезду, Мирон чеканит странную фразу:
— Ни о чём больше не беспокойся.
И подаёт мне руку, помогает выбраться из машины. Сопротивляться бессмысленно. В открытую я ничего не смогу сделать.
Я делаю два шага и вспоминаю, что…
— Подожди, телефон в машине.
Муж никак не реагирует, продолжает тащить меня в дом. Становится совсем страшно. Он угрожающе молчит. А я не могу понять, что не так, что изменилось за последние несколько минут?
— Мирон… телефон.
— Позже принесу.
— Что?"
"От волнения начинаю задыхаться. Вцепляюсь в него. Стоять на ногах сложно, перед глазами темнеет. В ушах шумит.
— Стеша… — слышу его голос, — родная…
Меня хватает лишь на несколько секунд.
Успеваю уловить, что муж поднял на руки, и отключаюсь.
Глаза открываю уже в квартире. В нашей постели. Он сидит рядом. Держит меня за руку.
— Мне нужно… — начинает говорить, но я выпаливаю раньше:
— Ты хочешь убить меня так же, как Катю?
И тут же издаю писк, словно придавленная мышка. Я не хотела это говорить. Не должна была. Оно вырвалось само. Страх собрался в слова.
Но теперь мне ещё страшнее.
Взгляд Мирона становится резким. Жёстким.
— Что ты сказала?
Глава 19
Мирон.
Я уже собирался всё закончить, всё отменить, когда понял, что влюбился в неё. В свою собственную жену. Наши отношения с Ирой изжили себя, я больше ничего к ней не чувствовал. И теперь понимаю, что на самом деле уже давно. Это решение принять было проще, чем мысль о том, что план придётся отменить, что я всё-таки окончательно всё потеряю.
Конечно, он был ненадёжным, даже безалаберным. Но я взялся за идею Иры чисто из упрямства, из злого веселья.
