– Не надо, – отползаю от мужчины, упираясь в дверь спиной.
– Добрый день. Воспитанные люди сначала здороваются, Алёна, – цокнув, начинает недовольно кивать головой."
"Молчу, потому что день не добрый, и здоровья ему желать я не хочу. Мне бы сбежать, спрятаться где-то в глуши, чтобы не нашел, не отобрал сокровище. Закрываю живот руками, потому что кажется, что, если этот тип захочет, он и взглядом препарирует.
– Понятно, манер никаких.
Мужчина вскидывает руку и лениво постукивает по окну. Буквально через несколько мгновений в машине нас уже трое.
– Поехали, – отдает команду, и машина начинает сыто урчать, трогаясь с места. – Нехорошо ты поступила утром, дорогая, Алёна. Ты в курсе, что мне нельзя перечить? – и поворачивается ко мне, одаривая красноречивым взглядом.
Смотрю в эти зеленые глаза, которые в темноте салона кажутся темными, как сама бездна, и не могу и слова сказать. Горло, словно рука невидимая, сдавила и душит, не давая и звука издать. Хлопаю ресничками, облизываю вмиг пересохшие губы и не знаю, что делать.
Мне нужно уговорить его оставить меня в покое, убедить, что ничего не буду требовать, ведь врач все подтвердила. Но зато потом, когда мы проведем экспертизу ДНК… Вдруг он все же ошибся.
– Мне не нужны ваши деньги. Если малыш ваш, мы вас не побеспокоим. Оставьте нас, прошу, – все же удается вымолвить несколько коротких фраз, но чувство такое, словно я новогоднюю речь президента сказала.
Человек напротив усмехается, смотрит на меня, как на глупого ребенка, и явно хочет по головушке несмышленую погладить.
– Ты еще сомневаешься, даже когда получила подтверждение в клинике? Смирись, Алёна, теперь мы будем играть по моим правилам, потому что ребенок в тебе – мой наследник.
И тянет руку, накрывая мои ладошки своей огромной ручищей, а меня словно кипятком обдает, и я пытаюсь оттолкнуть его. Не хочу, чтобы касался, но в тоге он все равно кладет ладонь на живот в собственническом жесте.
– Ты не имела права убегать. Сейчас мы поедем туда, и ты спокойно ляжешь.
– Нет!
Кричу, откидывая его руку на чистых инстинктах и адреналине. Никто не тронет меня. Никто не заставит избавиться от крошки. Никто и никогда!
– Я не буду делать аборт! Ни за что, – голос дрожит, мне плевать что речь не твердая, все равно не дамся. – Если малыш вам не нужен, это не значит, что он не нужен мне. Мы уедем. Слышите? Уедем так далеко, что вы никогда нас не увидите. Я что угодно готова подписать, только сжальтесь над нами.
