Сев в кресло, отмахнулся от меня. За что мне это все? Он ведь реально упертый, как тот осел, еще и мелочный. Полгода отобрал в деньгах. Я могу кричать до посинения, грозить трудовой инспекцией, но ведь не поможет. Выживет.
Вылетаю из кабинета и мчусь к своему рабочему месту. Слезы застилают глаза, в горле предательский ком. Хочется рвать на себе вещи, разодрать грудь, потому что жарко, до паники в голове, от нахлынувшей несправедливости. Вот так, два более сильных мужчины разрушили мою жизнь, все перечеркнули.
– Ален, что случилось? – увидев мое состояние, начала Лиза, но мне не до разговоров.
Мотаю головой из стороны в сторону и хватаю сумку. Если хоть слово скажу, разрыдаюсь. Буду наматывать сопли на кулак, при всем офисе под всеобщие смешки, ведь каждый знает, что я «блатная». А так хочется рухнуть на далекий от удобства стул, спрятать лицо в ладонях и дать волю чувствам.
Мне ведь вообще ничего не заплатят. Витя по-любому Миру позвонит, и тут он уже поверит в развод. Мужскую дружбу никто не отменял.
Плакали любые выплаты. А все из-за этой гадины Агаты. Мужа забрала, еще и работы лишила. Господи, как же мне хочется посмотреть ей в глаза и спросить: «Ну, что, теперь довольна?», не забыв при этом истошно крикнуть.
– Вечером, Лиз. Не сейчас, – полным боли и слез голосом, выдавливаю из себя хоть что-то, и бегу к лифтам.
Нет, я все же наведаюсь сейчас к мужу. Хочу посмотреть в его наглые глаза. Заламываю руки, пока спускаюсь вниз, костерю все подряд: медленный лифт, толпу людей, что зашла на разных этажах в разгар рабочего дня, холодный пронизывающий ветер, который еще полчаса назад был теплым.
Все.
Меня трясет от обиды и несправедливости. Лучше бы я попыталась успокоиться в кофейне, потому что в таком состоянии не заметила, как меня окружили два амбала, и, взяв под мышки, понесли к черному монстру.
– Не трогайте меня. Пустите, – вырываюсь, дергаю ногами, делаю жалкие попытки пнуть здоровяков, но все тщетно.
Нет. Пожалуйста. Только не это. Задняя дверь машины открывается, и меня запихивают внутрь.
Жестко приземляюсь на сиденье, упираюсь спиной в чье-то плечо. И мне не составляет труда догадаться в чье.
Нервно сглатываю, поворачиваюсь к тому, кто посмел ворваться в мою жизнь и внести свою лепту в общий театр абсурда. Вдоль позвоночника пробегает холодок, потому что этот незнакомец пугает своим молчанием и спокойствием, в то время, как мне совсем не спокойно. Сейчас у меня последнюю причину жить отнимут. Ненавижу.
