Просыпаюсь медленно, словно выныриваю из вязкого тумана. Веки тяжёлые, тело будто не моё. Лёгкая слабость накрывает с головой, но боли нет. Тишина вокруг обволакивает. Только какой-то аппарат где-то рядом тихо пищит, отмеряя секунды.
Я открываю глаза, но свет ламп режет их, и я тут же снова закрываю. Голова кружится. Где я? Что произошло? Вспоминаю обрывками: боль, Кирилл, больница, его глаза. Потом всё погружается в пустоту.
Наконец, мне удаётся сосредоточиться. Я снова открываю глаза, на этот раз осторожно.
Серый потолок, белые стены. Шум аппаратов. Палата. Значит, операция закончилась.
— Вы проснулись, — голос рядом звучит спокойно, но ободряюще. Женщина в белом халате появляется в поле зрения. Медсестра? Врач? Улыбается, проверяет какие-то приборы. — Как вы себя чувствуете?
Я пытаюсь что-то сказать, но горло пересохло, слова застревают. Только шепчу:
— Воды...
Она кивает, подаёт стакан с трубочкой. Я делаю пару глотков, и прохладная жидкость обжигает горло, но это приятное ощущение.
— Всё прошло хорошо.
Аппендицит был сложным, но вы в надёжных руках. Сейчас вы в реанимации, в палате интенсивной терапии.
Слова звучат как через вату, но я понимаю их. Значит, я жива. Странно, но от этой мысли накатывает облегчение.
— Я сейчас позову доктора.
Я киваю. И тут вспоминаю: Кирилл. Он был рядом, я помню это даже сквозь боль. Его глаза перед операцией — единственное, что давало мне силы.
Через минуту дверь открывается. Он входит в палату. Без маски, но всё тот же — сильный, уверенный, будто это он только что спасал меня, а не врачи.
— Настя, ты как? — Его голос мягкий, но я вижу, что он волнуется. Глаза чуть покрасневшие, как будто он не спал.
— Нормально... — шепчу, и даже эта короткая фраза даётся с трудом.
Кирилл подходит ближе, берёт мою руку в свою. Его ладонь теплая, а моя кажется ледяной. Он опускается на стул рядом с кроватью и смотрит на меня так, будто проверяет, всё ли на месте.
— Ты здорово нас всех напугала, — говорит он, пытаясь улыбнуться, но это больше похоже на гримасу усталости.
— Главное, что теперь всё позади.
Я смотрю на него, пытаясь найти слова благодарности, но во мне слишком много эмоций. Он был со мной, держал меня, когда я не могла выдержать боль. Теперь он снова здесь.
— Спасибо... — это всё, что удаётся выдавить. Но он понимает.
— Ладно, отдыхай. Тебе сейчас нельзя волноваться, — говорит он, поглаживая мою руку. — Я тут, рядом.
И я верю ему. Спокойствие накрывает, как тёплое одеяло.
