И рваными движениями оттряхивает брюки, возвращая себе безупречность и лоск.
Крадется ко мне, как хищник к намеченной жертве, приближается вплотную, будто собираясь напасть.
Рывок - и сгребает меня в охапку, прижимает к себе. Я улыбаюсь еще шире, обмякаю в уютных объятиях, ощущая себя защищенной от всего мира. Уткнувшись носом в твердую грудь, я невольно вбираю новый запах мужа.
Зря…
От резких ноток его парфюма к горлу подкатывает комок. Четко чувствую вблизи: духи не женские, значит, это не «привет» от итальянской Валерии.
Но какие-то неизвестные мне, более тяжелые, душные. Нет привычной мяты и желанной свежести. Да еще и нанесены по-мужски щедро. Наверное, Алик к встрече со мной готовился, завлечь хотел в свои сети.
Перестарался... Или у меня с обонянием проблемы?
- Алик, - сдавленно пищу, однако лишь хуже себе делаю, вдохнув слишком большую порцию чужеродного аромата.
Муж нашептывает мне ласковые слова, запускает пальцы в кудряшки на затылке, перебирает их, словно дико соскучился по любимой игрушке.
Порывисто рыкнув, впечатывает меня крепче в свой торс. А я лишний вдох боюсь сделать."
"Живот сводит, голова кружится. Кожа начинает покалывать и неметь. Странное, шаткое состояние, будто балансирую между сном и реальностью. И оно не сулит ничего хорошего.
- Отпусти, - жалобно умоляю я, стараясь не дышать. – Тошнит.
- Да что ж такое, девочка, - грубовато бубнит муж и целует меня в макушку. – Когда ты меня простишь? Не отпущу, - упрямится, списывая мою просьбу на капризы.
- Нет, правда тошнит, - упираюсь ладонями в крепкий пресс, пытаюсь оттолкнуть эту гору каменных мышц, но та и не намерена сдвигаться с места. – Пусти! – едва не вскрикиваю.
Все. Поздно...
Хоть Алик и ослабляет хватку, я успеваю лишь слегка отстраниться. И тут же сгибаюсь пополам. Обезумившая мясорубка орудует в моем желудке, поднимается к горлу, сводит судорогой.
Сознание на миг покрывается туманом, и я не в силах сопротивляться собственному организму.
Через секунду все заканчивается.
На глазах выступают слезы, в горле першит, зато становится легче. И мысли проясняются. Отступив, я делаю глубокий вдох и растерянно смотрю на замершего мужа.
Он стоит с разведенными руками, задумчиво оглядывает себя. Хмурится и поднимает на меня мрачный взгляд. Наверное, злится, что я подпортила ему идеальный образ.
Ведь сейчас на его некогда белоснежной рубашке, распахнутых полах пиджака и даже на брюках – красуются следы моего скромного завтрака.
