Из последних сил подавляю жгучий интерес, потому что у нас с мужем сейчас крайне важный разговор… Только о чем?
- Не помню, - признаюсь тихо.
Закусываю щеку изнутри, пытаюсь сохранить гордость хотя бы внешне и не задать терзающий меня вопрос. Сама же лихорадочно соображаю, что может быть важнее того, что скрывается под красным бархатом? Раздавленные тараканы не подсказывают правильный ответ, они легли в ряд в направлении заветной коробочки.
- Лерочка? – Альберт сводит брови. – Ты шутишь сейчас? – настороженно уточняет.
– Девочка, я до четырех утра с тобой был, пока не пришло время ехать в аэропорт. Не смог тебя просто так оставить, хотя отец настоятельно убеждал меня ни слова тебе не говорить о наших планах. Чтобы ты опять никуда не встряла. Сто раз припомнил мне, как ты сбежала с подругой и угодила к Стасу Петровскому, - прищуривается укоризненно, а я опускаю голову виновато.
- Я же случайно, - неловко веду плечом."
"- На приказы ты отвечаешь противодействием, намеков не понимаешь, советов не слушаешься, а главное, себя не бережешь, - перечисляет все мои вредные качества и делает паузу, окидывая меня черным взглядом.
– И все-таки я не смог улететь молча. Попросил тебя доверять мне и потерпеть, пообещал защитить даже на расстоянии, сказал о твоем временном переезде, без сроков и адреса. Нельзя было. Ты все выслушала, согласилась. Да, я не вдавался в подробности, и за это ты имеешь полное право обижаться на меня сейчас. Допускаю, что ты ревновала меня к Валерии.
Хотя очень зря, - отрицательно качает головой. - Но все это было необходимо, Лерочка, - протягивает руку к моему лицу, ласково убирает упавшие на лоб кудряшки, а я опять невольно кошусь на его вторую руку. С коробочкой.
Моргаю часто, пытаясь настроиться на серьезную волну. Что сказал мой муж? Он предупредил меня той ночью о ссылке?
Ни слова не помню. Только объятия и поцелуи, которые я приняла за приятный сон.
- Да спала я! – фырчу, злясь теперь на саму себя. – Я во сне и разговаривать могу, и обнимать все, что под руку попадется, и мигрировать по кровати.
Но при этом я сплю крепко и беспробудно. Делай со мной, что хочешь, наутро и не вспомню.
- Интересно. Я учту это на будущее, - коварно усмехается Туманов. И осекается, когда я удивленно вздергиваю брови. – Ну, прости.
Мой муж – старый пошляк и извращенец. Зато официальный. Со свеженьким штампом.
Любовно стискиваю пальчиками паспорт. Я скоро дыры протру в его обложке.
