Обзор на секунду заслоняет Павлик. Суетится вокруг богатого «товарища», на меня указывает, словно выслужиться хочет. Ведет себя как шакал. Да и выглядит не лучше. Щуплый, худой, подобострастный. И ни капли не влюбленный, наврал сестре с три короба."
"Передернув плечами от отвращения и внезапно охватившего меня озноба, перевожу хмурый взгляд на Стасю. Она, наконец, оборачивается. Сначала мило приветствует Павлика, а только потом обращает внимание на Петровского. Он и так не был красавчиком, а с разбитым после «разговора» с Аликом лицом – и вовсе похож на спившегося бандита без определенного места жительства.
Неудивительно, что Стася застывает, обращаясь в статую.
- А что так побледнела, нянька? – небрежно оттолкнув подругу, Петровский падает на ее место.
Развалившись вальяжно на стуле, устремляет на меня два припухших мешка, на месте которых когда-то у него были глаза. Оценив его внешний вид, я трясусь еще сильнее. Вместе со столом, за который хватаюсь от беспомощности. Посуда жалобно позвякивает, словно паникует вместе со мной.
- Мне точно конец, - повторяю уверенно.
Зажмуриваюсь на миг, молясь, чтобы все это оказалось иллюзией. Приоткрываю один глаз, второй. Часто моргаю. Но Петровский не исчезает. Щелкает пальцами, что-то приказывая Павлику, и подается вперед, ближе ко мне.
- Поубавился твой пыл? Ты сегодня не такая дерзкая, как тогда в ресторане. А что случилось? - самодовольно хмыкает. Пытается улыбнуться, но губы ему Алик тоже «подправил». Будто скульптор в темноте топором орудовал.
Вот такое оно – современное искусство по-тумановски. - Боишься нас? Правильно делаешь.
- Да не вас, - тяну уныло, одной фразой погружая самоуверенного Стаса в ступор.
Еще раз оцениваю мужчину, морщусь скептически. И прижимаю ладонь к груди, чтобы поймать бешено колотящееся сердце в случае его «побега».
Боюсь. Дико... Но не столько амбалов, сколько... собственного мужа. Дрожу, стоит лишь представить, как отреагирует Алик, когда узнает, что я наделала.
Приказывал дома остаться? Ослушалась.
Говорил, что препятствия устраняет? Не поверила. Спрашивал, что я скрываю? Промолчала.
Обещал наказать? Выполнит!
Но ведь не так жестко, как Петровского? Меня же Алик любит. Пожалеет? Или наоборот…
Божечки.
- А вас, я смотрю, жизнь ничему не учит, - выпаливаю, кивнув на синяки Стаса, но следом губу закусываю.
Не следует мне нарываться. Если я еще и пострадаю сегодня, Алик точно меня убьет!
- Где ваш отец? – аккуратно уточняю.
