- Ста-ась, а почему ты вопросы такие странные задаешь?
- Ох, Лерусь, ты меня убьешь, - закрывает лицо руками. - А потом бандюган твой закопает, если узнает…
- Узнает что? – допытываюсь, а сама за рюкзаком тянусь.
- Я хотела как лучше, - чуть не хнычет Стася, отчего я лишь сильнее переживаю. – Я же не в курсе, что у тебя происходит. Помочь вам с Павликом решила. Он так страдал! Меня пытал, где ты, но я до последнего не сдавалась. Так он связи отца поднял, выяснил, как тебя от брака освободить. Руки твоей второй раз просить собирался… - тараторит сбивчиво, а я застываю, будто покрываясь ледяной коркой.
- Пожалуйста, не говори, что ты… - поднимаю взгляд, смотрю через плечо подруги. Гипнотизирую открывающуюся входную дверь. – Павлика позвала на эту встречу? – шепчу обреченно.
Ответ уже стоит на пороге. Мой бывший жених окидывает взглядом кафе, быстро находит меня, шагает к столику. И пришел он не один, а с группой поддержки…
- Что же ты натворила, Стася, - сипло выдыхаю и обреченно обхватываю голову руками.
Упираюсь локтями в стол, а сама исподлобья продолжаю наблюдать за приближающимися мужчинами.
Вперед выходят два амбала, прикрывая главных «гостей». Огромные, мрачные, грозные, они словно пришельцы из параллельного мира в этом убогом кафе. Разделившись, подходят к занятым столикам, «просят» студентов и других посетителей покинуть помещение. Если можно так назвать молчаливые приказы и суровые взгляды, которыми качки расстреливают несогласных. Благо, хоть не настоящим оружием. Интересно, а у них есть?
Не обронив ни слова, изъясняются одними жестами, но этого достаточно, чтобы и так немногочисленная кучка народа начала стремительно редеть.
- Сглупила, каюсь, - подскакивает на ноги подруга, виновато изучая меня, ловит мои эмоции. Но не замечает, что происходит за ее спиной. – Я все исправлю! Ты дуй к мужу, - взмахивает рукой и указывает через плечо, а сама взглядом сумку ищет. - С влюбленным Павликом я поговорю, объясню все. Найду слова, чтобы успокоить его разбитое сердце, - щебечет воодушевленно.
Однако не догадывается, что ее план прямо сейчас летит под ноги амбалам. И оказывается безжалостно растоптанным грубыми подошвами.
- Разбитое сердце… Как же… - бурчу я, но с места не двигаюсь.
Апатия накатывает. От безысходности чуть не хнычу. Обнимаю живот руками. Чувствую себя так, будто внутри все органы сквозь мясорубку пропускаются и превращаются в фарш.
- Мне конец, - проговариваю, не сводя глаз с помятого лица… Стаса Петровского.
