И не искать при этом подвох.
Но я ищу. Что-то не так с Лесей.
Мое промедление она воспринимает как отказ. Надувает губки, но не для поцелуя, а от обиды и стыда.
- Забудьте, я передумала, - прячет смущенный взгляд и покрасневшие щеки. Лбом упирается мне в плечо, вздыхает протяжно.
Что именно с ней не так – разберусь позже. А сейчас…"
"- Зато я уже настроился, - срываюсь на хрип.
Подцепливаю пальцами подбородок, приподнимаю - и заставляю Лесю потянуться ко мне. Пока она растерянно хлопает ресничками, будто пытаясь проснуться, накрываю ее горячие губы своими.
Ласкаю языком, нагло вторгаюсь в ротик.
Это уже становится традицией – целовать няньку. При любом удобном случае. Неправильной традицией, но приятной. Я сбился со счета, в который раз пробую чужую девочку. И каждый последующий – все откровеннее, глубже. Будто она моя. И ничья больше.
Однако в этот раз чувствую какой-то побочный привкус. Всегда сладкая девочка сейчас отдает горчинкой. Облизнув ее напоследок и сорвав с губ слабый стон, с трудом прерываю поцелуй.
Отклоняюсь, чтобы изучить расслабленное лицо. Ловлю мутный взгляд на доли секунды, но затем Леся вновь опускает длинные ресницы и прикрывает глаза.
- Ты что пила? – предъявляю таким суровым тоном, будто она моя жена, которую я вытащил с вечеринки и привез домой. И в браке мы лет десять, как минимум. Ревность настоялась, а к ней прибавилось чувство собственничества.
- Сок… Вишневый… Кислы-ы-ый, - Леся морщится смешно. – Забродивший.
Хмыкнув, целую ее еще раз. Не для того, чтобы «сок забродивший» распробовать.
Я и так начинаю догадываться, что произошло, но не могу отказать себе в маленькой слабости - воспользоваться покорностью Леси. Завтра пожалею об этом, если она вспомнит…
- Ну да, - бросаю, отстранившись. – Вишневый… Забродивший… - делаю паузу, пока нянька недоуменно сводит брови. - Крепленый… С многолетней выдержкой… Прямиком с юга… Урожая черт знает какого года, - усмехаюсь, наблюдая, как она хмурится и пытается сфокусироваться на мне и моих словах.
Но следом впадаю в гнев. – Стас налил?
- Не знаю, - выдыхает честно. Окутывает конфетками и алкоголем. Гремучая смесь. Но я готов и такую сожрать, будто с голодухи сам. – Я к столу вернулась, а там уже налито было, - мямлит озадаченно. – Я злая была очень! – бухтит, вспоминая сцену в ресторане. - Схватила стакан, который ближе стоял. Думала, мой или Аленкин. И залпом!
Устало закатываю глаза. Леся постоянно притягивает к себе неприятности. И меня заодно.
