Я с удивлением вслушивалась в его тембр, но мужчине было не суждено закончить фразу. Что бы он ни хотел сказать, я уже об этом не узнала.
Потому что раздается жуткий грохот, я испуганно вздрагиваю. Мгновенно сбросив звонок, бегу в гостиную, на ужасные звуки.
— Твою мать… Аааа… Гребаный… Стол!.. Уууу… — мычит муж.
— Матвей!
Помедлив всего секунду, я бросаюсь ему на выручку. Кажется, во сне муж резко перевернулся и упал с дивана, зацепив при падении стеклянный журнальный столик, опрокинув его. Понятия не имею, как он умудрился это сделать! Может быть, муж упал, попытался встать, оперевшись при этом на столик.
Пьяный, в сопли, не удержался, и упал.
— Матвей, ты чего так упился?
— Я праздновал, Лиль. Тебе не пронять.
— Не понять, ты хотел сказать?
— Зануда…
— Зато тебе весело. Вставай. Вот… Держись за меня!
Матвей еще и сопротивляется, умничать пытается, но у него плохо выходит. Зато хорошо выходит мычать строки песен, явно он хорошо провел время.
Обида колет сердце, но и бросить его я просто так не могу.
Все еще надеюсь, что мои подозрения — беспочвенны. Нужны более веские доказательства измены мужа, чем просто мои страхи и то, что я себе надумала.
Внутренний голос сопротивляется, изо всех сил стоит на своем, утверждая, подозрения не беспочвенные. Но я задвигаю его как можно глубже, дальше в себя!
Сейчас у меня одна задача — довести Матвея до спальни и, может быть, разболтать его?
Неизвестно откуда берется эта коварная мысль, но я сразу берусь за ее воплощение, изображаю заинтересованность пьяными бреднями мужа, усиленно смеюсь, когда он пытается пошутить и между делом пытаюсь выяснить, где был и с кем, вдруг новые интересные знакомства появились?
— Делами интересуешься? — хмыкает он.
— Лиль, я тебе объяснять начну, ты же все равно ничего не поймешь. Где моя клиника, а где твои… писи с глубоким бикини?
— Ах так. Писи с глубоким бикини, значит? Такое чувство, будто ты весело провел время с одной из таких пись!
Разозлившись, я перестаю цепляться за рубашку мужа изо всех сил, и он валится на кровать грузным, тяжелым мешком, запутавшись в своих же ногах.
— Черт, ты чего?
— Ничего. Спи! Дальше справишься сам!
Выйдя из спальни, громко хлопаю дверью. На глаза наворачиваются слезинки, стираю их кончиками пальцев.
Вот, значит, как…
Пренебрежение из моего мужа так и прет фонтаном. Высокомерие и довольство собственной карьерой.
Довольно!
С меня хватит…
Завтра же я поставлю вопрос ребром.
Так дальше продолжаться не может.
