"
"– Шпилька, за мной, – бросает ректор, сворачивая в коридор, ведущий к моей комнате.
В коридорах тихо. Сквозь высокие окна на пол разливается холодный лунный свет. Ажурные светильники с люминесцентными кристаллами усиливают яркость, так что здесь достаточно ярко для безопасного перемещения.
Смотрю в широкую спину ректора и пытаюсь понять, что теперь. Он мне нравится, это очевидно. Я ему, похоже, тоже. Вряд ли кто-то вроде Алистара стал бы целовать просто так или чтобы успокоить. Илли говорит, мы практически светились…
Я совсем запуталась.
Ещё и метка эта. Что теперь будет? И почему у всех? Заговорить не решаюсь.
Алистар доходит до моей комнаты и распахивает дверь, проходит первым и осматривается. Убедившись, что внутри никого закрывает дверь и, наконец, задерживает на мне взгляд.
Его глаза успели почернеть, но когда мы встречаемся взглядами, радужка светлеет и теперь в полумраке комнаты горит будто свечи. Я снова замираю и завороженно смотрю в янтарные переливы.
– Почему твои глаза такие?
Он моргает.
На миг солнечный янтарь темнеет, но уже через секунду снова тускло светится изнутри.
– Какие? – он слегка поднимает бровь, а я смущаюсь.
Когда я спрашивала в прошлые разы, то и сама была не уверена в том, что видела, но теперь они действительно золотистые. Нечеловеческие. И такие красивые…
– Светятся. Будто угольки.
Ал усмехается.
– Книжки читай, там много интересного.
Ну да, конечно. Глупо было надеяться, что, если мы целовались, он будет милым.
Обиженно поджимаю губы и собираюсь пройти вглубь комнаты, когда Алистар упирает руку в стену и преграждает мне путь.
Я резко поворачиваюсь и замечаю, как он упирает в стену вторую руку. По телу проносится волна прохладных мурашек, я в ловушке, но пока не понимаю, хочу ли сбежать. Это пугает.
Что он задумал?
– Что мне с тобой делать, шпилька? – спрашивает Тенгер.
Меня вопрос только сильнее обижает. Мне-то откуда знать?! Это не я тут… дракон, который сделал со мной что-то необычное!
Вдруг возникает чёткое понимание, то, что я чувствую к Алистару, ненормально.
Это влечение, зависимость, даже одержимость неестественны. Не должно такого быть.
А теперь он ещё и недоволен! Будто это я во всём виновата!
– Не знаю, – резко отворачиваюсь. – Можешь ничего не делать и оставить всё как…
Он не даёт мне договорить. Хватает за подбородок и запечатывает рвущиеся колкости поцелуем. Выдыхаю со стоном, потом замираю, а в следующую секунду обнимаю его шею.
Снова это чувство эйфории.
