– Андрес, – произнес мужчина, швырнув плеть под ноги дрожащего ублюдка, едва находящегося в сознании, – еще раз хотя бы подумаешь о моей жене, и сегодняшнее наказание покажется для тебя сказкой! Надеюсь, ты меня понял! И еще, полагаю, совсем скоро мы увидимся вновь… Но эта встреча тебе не понравится!
Развернувшись и игнорируя собственную слабость, мужчина зашагал к нам, даже не удостоив короля ни единым словом. Он не собирался спрашивать разрешения. Приобняв меня за талию, коснулся губами волос, прошептав:
– Идем, нам пора домой…"
"Глава 53.
Разочаровалась?
Кассиан
Резкие движения заставили кровь струиться по спине сильнее, пропитывая ткань штанов, но я не жалел, что принял предложение лордов. Мне было необходимо свести счеты с Андресом. Рассказ Даники о том, что он вытворял с ней в другой реальности, где она была его женой, до сих пор не оставлял в покое, мучая днями и ночами. И что-то подсказывало, что знал я лишь малую часть от действительности.
Возможно, другой человек бы не поверил в ее историю. Я видел, как реагирует семья девушки, теряясь в сомнениях, но у меня их не было, отчего злость, направленная на мерзкого ублюдка, становилась лишь больше.
Успокоился ли я, наблюдая за его мучениями? Совсем нет! Андрес Вильде был жалким бесхребетным трусом, способным лишь причинять боль тем, кто слабее. Только тогда он чувствовал себя сильным, а стоило столкнуться с последствиями, и глава южного дома мгновенно превратился в сопливого нытика, сгорающего от агонии, которую так любил причинять другим.
Нет, легче мне определенно не стало. Да и Данике, скорее всего, тоже. Но я лично проучил этого паршивца, надеясь, что теперь он десять раз подумает, прежде чем сунуться ко мне или моей жене, хотя и сам не сильно верил в такой исход.
Не спеша одеваться, я подхватил рубашку и, приобнимая девушку за талию, более не обращая ни на кого внимания, направился ко входу во дворец, намереваясь как можно быстрее покинуть это богами забытое место.
Хезар и Аластир последовали за нами, вновь становясь безмолвными тенями.
– Нужно обработать раны, – заговорила Даника, лицо которой было белее мела.
Беспокоило то, что она стала свидетельницей столь жестокого зрелища.
“Не испугается ли она меня теперь, наблюдая, с каким зверством я бил другого человека? Пусть и столь мерзкого, – тут же задался вопросом.
