- Ну, живой-то не похоронят? - с надеждой уточнила у говорящей рептилии.
- Всего пару часов назад ты считала, что брак с делесом Грэдигом хуже смерти. Передумала, значит? - Осуждающие нотки в голосе ящера стали еще более явственными. - Готова себя заживо похоронить в его мрачном замке?
Хоронить себя я была не готова ни в каком виде.
- Боженька, миленький, если это сон, то я хочу проснуться! - прошептала, истово крестясь.
Не помогло.
Дракончик посмотрел на меня непонимающе, но, похоже, решил, что я просто обмахиваюсь рукой.
Я попыталась вспомнить, как можно убедиться, что все происходящее - реально. От души ущипнула себя за бедро. Ауч! Больно… И бедро какое-то неродное: слишком уж худое и жилистое. А я, пусть и не пампушка, но дама в теле.
Ладно. Допустим! Просто допустим, что я не сплю, и вот этот говорящий птеродактиль вполне реален и говорит правду.
- Замуж - не хочу. - Сообщила я ему. - Есть идеи, как сбежать от жениха? И, кстати, кто меня за него сосватал?
- Неужели? - ящер встрепенулся.
Засиял пуще прежнего. - Ты в самом деле готова прислушаться к голосу разума?
- Излагай давай, недодракон несчастный.
- За недодракона - ответишь, - тут же фыркнул мой собеседник. Как будто сам себя пару минут назад не обзывал теми же словами. - За делеса Грэдига тебя твой отец сосватал, впрочем, с полного согласия мачехи.
- За что он меня так? - изумилась я.
Если мой сон - болезненная фантазия по мотивам сказки о Золушке, то батюшка должен бы меня любить. Все не по-людски, все неправильно!
- И это забыла? Ты - величайшее разочарование в его жизни, Мартелла! Он рассчитывал, что ты родишься высшей драконицей.
Ну, или драконом. А ты явилась на свет такой же разделенной, как он сам, хотя твоя мать была Истинной.
- Матушку я тоже разочаровала?
Дракончик вздохнул и слегка повел крыльями, изображая пожатие плечами."
"- Увы и ах! - драматично провозгласил он. - Для экти Каисы мы с тобой оказались постыдной ошибкой молодости, о которой она предпочла забыть сразу, как разрешилась от бремени и поняла, что крыльев ее дочери не видать.
Признаться, после этого рассказа мне стало по-человечески жаль бедняжку Мартеллу, которая провинилась перед родителями лишь тем, что родилась не такой, как им хотелось бы.
- И теперь неугодную дочь решили сбыть с рук, - пробормотала я вслух.
- Что с тобой? Ты о себе как о ком-то другом говоришь! - напрягся дракончик. - Впрочем, некогда. Бежать надо. Уходить!
Уходить - значит, уходить.
