Когда-то мне приходилось держаться поздней осенью за прутья чугунной ограды. Тогда ощущения были похожие. Но это что получается? Меня, спящую, переложили из белой дощатой домовины в какой-то железный ящик?!
- Эй, тут есть кто-нибудь? - позвала я в темноту, пытаясь нащупать край кружевного покрывала.
Не то чтобы надеялась, что тонкая до прозрачности ткань меня согреет, но хотя бы убедит, что все происходящее - не дурной сон.
- Мартелла, ты злая девчонка! - услышала в ответ жалостливый всхлип. - От второй сущности так не избавишься!
Я с трудом уселась.
Отыскала взглядом единственный в помещении источник света. Поняла, что ошиблась: это был не херувим. Это был птеродактиль. Маленький, размером с детский трехколесный велосипед, светящийся птеродактиль! Ну, или какой-то похожий ящер с крылышками. Еще и говорящий. Электронная игрушка? Так заморачиваться даже Сеня не стал бы, при всей любви креативного директора к тупым розыгрышам!
- Ты кто? - уставилась на ящера в изумлении.
Раз больше никто не отвечает, попытаюсь хоть у него выяснить, что происходит.
Птеродактиль отлепился от стены. Встрепенулся, помахал крыльями - перепончатыми, с когтями на сгибах.
- Судя по всему, я - самый невезучий недодракон в мире, - пропищал он ворчливо. - Мало того, что моя человеческая часть решила расстаться с жизнью, так при воскрешении, видимо, еще и память потеряла.
- И где теперь эта несчастная? - я снова попыталась оглядеться по сторонам.
Шея отозвалась резкой болью. Я даже застонала сквозь зубы и принялась растирать спазмированную мышцу.
Птеродактиль взлетать и бросаться на меня больше не пытался. Сидел, нахохлившись, на полу и трагически вздыхал, разевая зубастую пасть.
- Мартелла, если ты решила пошутить, то сейчас не самое подходящее время, - сообщил он. - Через пару часов настанет рассвет и за нами придут.
- Кто придет? Зачем придет? - не поняла я.
Мне вдруг стало страшно. Нет, а кто бы не испугался на моем месте? Легла полежать при свете дня, в заброшенной, но все же христианской церкви, в компании десятка давно знакомых сотрудников, которые были мне друзьями и отчасти даже семьей.
Очнулась - в темноте, в чугунном ящике, в обществе говорящей крылатой рептилии!
- Хоронить придут. Твои бренные останки. И мои, между прочим, тоже! Я ведь без тебя тоже того… Лапки протяну и хвост откину.
По поводу лапок и хвоста я бы даже посмеялась, но крылатый ящер был трагически-серьезен, да и в целом обстановка к веселью располагала мало.
