Стянула через голову свободную рубаху, пристроила поверх куртки. Улеглась на плед попой кверху, согнув руки так, чтобы прикрыть ими бока. К осмотру готова!
Жаль, сама не могу заглянуть через плечо и разглядеть свою спину. Признаться, боль в спине ощущалась с самого начала - сразу, как только я очнулась в этом чужом теле. Но тогда я списала неприятные ощущения на то, что тело долго лежало в холодной чугунной ванне и порядком затекло. Затем были отжимания на берегу озера. Они добавили боли в мышцах. В общем, от хорошего расслабляющего массажа и стоунтерапии я бы сейчас не отказалась…
Пока раздумывала так - вернулся генерал.
Снова собранный, резкий и далекий. Встал над топчаном, с высоты своего немалого роста разглядывая мою тщедушную спину. Свел брови в одну линию. Пожевал губами. Похоже, увиденное ему совсем-совсем не понравилось.
- Порка отменяется, - объявил он скрипуче.
- Правда? С чего вдруг такая милость? - благодарить истинного мне не хотелось. Вот поддеть - очень даже. А то издевается надо мной все утро.
- Ранить и без того незажившую шкуру - это уже не воспитание, а… - генерал явно проглотил какое-то местное ругательство, отчего я вздохнула с сожалением: крепкое словцо и мне пригодилось бы при случае.
Так, стоп! Выходит, на спине у меня - достаточно свежие раны? Неужто родители Мартеллы уговаривали дочь на замужество с помощью розог? Вот же садюги!
- Заживет. - Я послала Ардаширу робкую улыбку. - А порка насовсем отменяется?
- Переносится, раз ты так настаиваешь. - На лице истинного вместо озабоченности проступила уже знакомая мне ехидная усмешка.
- На неопределенный срок.
А-а! А-а-а-а-а!!! Ну кто меня, дуру, за язык тянул?!
- Тогда я посплю? - Мне стало так обидно, что я отвернулась носом к стене и засопела, стараясь справиться со злостью на себя же.
- Сначала подлатаем все же твою шкуру.
Генерал подтянул к топчану табурет, который я еще раньше обнаружила в углу у противоположной стены. Уселся рядом - так близко, что я ощутила идущее от его тела тепло. Оно согревало и успокаивало.
Я немного расслабилась, даже ругать себя почти перестала: генерал, похоже, личность горячая, взрывная, но отходит быстро. В общем, главное - не попасть под горячую руку, погодить, пока остынет. Такой нрав мне был знаком, и как с ним обходиться - я, в целом, знала. Это обнадеживало.
- Могу я узнать, как вы меня лечить намерены, ваше превосходство? - мое воображение уже нарисовало картину, как генерал намазывает меня пахучей мазью, кутает в простыню.
