Если же ты воспротивишься, то не доберешься до дома живым.
— Но если я не явлюсь, то буду выглядеть трусом. Как же я тогда поведу за собой других?
— Извести всех о том, что ты слишком устал после путешествия, — посоветовал Исаврик. — Ты ведь стареешь. Люди поймут.
— Никто из нас не пойдет туда, — добавил Пизон, — несмотря на то что Антоний прислал нам вызов. Мы выставим его тираном, которому никто не повинуется. Он будет выглядеть глупцом.
Это не было тем славным возвращением к общественной жизни, которое задумал Цицерон, и ему не хотелось прятаться дома.
И все-таки он понял, что их слова справедливы, и на следующий день послал Марку Антонию письмо, ссылаясь на усталость, не дающую ему присутствовать на заседании.
Антоний пришел в ярость. Если верить Сервию Сульпицию, подробно рассказавшему обо всем Цицерону, он угрожал в сенате, что пошлет к дому Цицерона отряд мастеровых и солдат: пусть те выбьют дверь и притащат его. Однако Антоний все же воздержался от крайних мер — правда, лишь потому, что, как заметил Долабелла, Пизон, Исаврик и некоторые другие тоже не пришли, а всех их вряд ли можно было согнать на заседание.
Прения продолжались, и предложение Антония о почестях Цезарю было принято, но лишь путем принуждения.
Цицерон оскорбился, услышав, что сказал Антоний. Он настоял на том, чтобы на следующий день пойти в сенат и произнести речь, несмотря на риск:
— Я вернулся в Рим не для того, чтобы прятаться под одеялами!
Между ним и другими противниками Марка Антония сновали гонцы, и в конце концов они согласились явиться на заседание вместе, рассудив, что Антоний не осмелится перебить всех.
На следующее утро под защитой телохранителей от Палатина двинулась фаланга — Цицерон, Пизон, Исаврик, Сервий Сульпиций и Вибий Панса. Гирций не присоединился к ним, потому что и в самом деле был болен. Под приветственные возгласы толпы они прошли до храма Конкордии в дальнем конце форума, где должен был собраться сенат.
Долабелла ожидал на ступенях, рядом стояло его курульное кресло. Он подошел к Цицерону и объявил, что Антоний болен; он, Долабелла, будет председательствовать вместо него.
Цицерон засмеялся:
— Сейчас вокруг ходит столько болезней, — похоже, все государство больно! Похоже, Антоний таков же, как все задиры: любит раздавать удары, но терпеть не может получать их.
