Я смотрел, как он уходит, наблюдал за такими знакомыми жестами: вот он расправил плечи, поправил складки туники, непроизвольно протянул руку, чтобы ему помогли сесть в повозку… Я поглядел по сторонам, на свой виноград и оливковые деревья, на своих коз, овец и цыплят, на свою каменную стену… Внезапно все это показалось мне маленьким миром — совсем маленьким.
— Подожди! — крикнул я вдогонку.
XVI
Если бы Цицерон умолял меня вернуться с ним в Рим, я, вероятно, отказался бы, но именно его готовность отправиться без меня в свое последнее великое приключение задело мою гордость и заставило побежать за ним вдогонку.
Конечно, его не удивило то, что я передумал, — слишком хорошо он меня знал. Он только кивнул и велел собрать то, что потребуется в дороге, да побыстрей.
— Нам нужно проделать немалый путь до темноты.
Я собрал во дворе своих немногочисленных домочадцев, пожелал им удачи со сбором урожая и пообещал вернуться как можно скорее. Управляющий с женой и рабы ничего не знали ни о государственных делах, ни о Цицероне и выглядели озадаченными.
Они выстроились в ряд, чтобы посмотреть, как я уезжаю. Позже, перед тем как имение скрылось из виду, я повернулся, чтобы помахать им, но они уже вернулись на поля.
Потребовалось восемь дней, чтобы добраться до Рима, и каждая миля пути была чревата опасностью, несмотря на охрану, которую Цицерону дал Брут. Угроза всегда была одна и та же: старые солдаты Цезаря, поклявшиеся выслеживать тех, кто повинен в его убийстве. Цицерон ничего не знал заранее о готовящемся покушении, но это их не заботило — ведь он оправдывал случившееся и уже поэтому выглядел виновным в их глазах.
Наш путь лежал через плодородные равнины, отданные под наделы для ветеранов Цезаря, и нас дважды предупреждали о засаде: в первый раз — когда мы проезжали через город Аквин, во второй, вскоре после этого, — во Фрегеллах. Приходилось останавливаться и ждать, пока не очистят дорогу.
Мы видели сгоревшие виллы, выжженные поля и убитый скот, а однажды даже тело, с табличкой «Предатель» на груди, висевшее на дереве.
Отставные легионеры Цезаря, сколотив небольшие шайки, рыскали по Италии, как ранее по Галлии, и мы слышали много рассказов о грабежах, изнасилованиях и других зверствах. Всякий раз, когда Цицерона узнавали обычные граждане, они стекались к нему, целовали ему руки и умоляли избавить их от насилия. Но нигде обожание простых жителей не проявилось сильнее, чем возле ворот Рима. Мы добрались туда за день до того, как должен был собраться сенат.
