На руку нам играло то, что на вершину Капитолия можно было добраться только четырьмя путями: по Ступеням Монеты на северо-востоке, по Сотне Ступеней на юго-западе (что мы и сделали днем) и еще с форума — либо по лестнице, либо по крутой дороге. Децим усилил караул из гладиаторов на вершине каждого пути, после чего все мы отступили в храм Юпитера.
Не могу сказать, что нам удалось отдохнуть. В храме было сыро и зябко, скамьи оказались твердыми, а память о событиях дня оставалась слишком яркой. Отблески тусклого света ламп и свечей играли на суровых лицах богов, из теней под крышей надменно смотрели вниз деревянные орлы.
Цицерон поговорил с Квинтом и Аттиком — негромко, чтобы их не подслушали. Он поражался тому, насколько непродуманными были действия убийц.
— Какое дело можно довести до конца с такой мужественной решимостью и одновременно — таким детским недомыслием?! Если бы только они поделились со мной своей тайной! Я, по крайней мере, мог бы сказать им: если вы собираетесь убить владыку ада, нет смысла оставлять в живых его подручного.
И как они могли забыть про Лепида и его легион? А еще — потратить впустую целый день, не сделав никаких попыток захватить власть в государстве?
Если не сами слова, то резкое недовольство в его голосе, наверное, достигли ушей Брута и Кассия, сидевших неподалеку: я увидел, как они взглянули на Цицерона и нахмурились. Он тоже заметил это и замолчал. Оставшуюся часть ночи он сидел, прислонившись к колонне, съежившись в своей тоге, и, без сомнения, размышлял о том, что было сделано, что сделано не было и что еще можно сделать.
С рассветом стало возможно разглядеть то главное, что произошло за ночь. Лепид ввел в город около тысячи человек, и над форумом поднимался дым от костров, на которых они готовили еду. Еще около трех тысяч легионеров стояло лагерем на Марсовом поле.
Кассий, Брут и Децим созвали совет для обсуждения того, что следует сделать. Вчерашнее предложение Цицерона — устроить заседание сената на Капитолии, — очевидно, стало негодным из-за последних событий.
Вместо этого решили отправить к Марку Антонию бывших консулов, не принимавших участия в убийстве, чтобы те попросили его созвать сенат своей консульской властью. Таковых было трое: Сервий Сульпиций, Клавдий Марцелл и Луций Эмилий Павел, брат Лепида. Все они вызвались идти, но Цицерон отказался присоединиться к ним, заявив, что этим троим лучше обратиться прямо к Лепиду:
— Я не доверяю Антонию.
