— Однажды, — прошипел он, — ты услышишь звук за своей спиной — и, когда обернешься, я буду там, обещаю!
Цицерон засмеялся над этой грубой угрозой, зная, что он слишком популярен и Клодий не осмелится на него напасть — по крайней мере, сейчас. Теренция же, порицая безвкусные шутки Цицерона и ужасаясь разнузданности толпы, была тем не менее довольна тем, что ее ненавистница до предела унижена в глазах всех римлян. Когда супруги шли домой, она взяла его за руку — впервые за многие годы я стал свидетелем такого открытого проявления привязанности с ее стороны.
На следующий день, когда Цицерон спустился с холма, чтобы присутствовать на заседании сената, его окружили и простые люди, и многочисленные сенаторы, ожидавшие на улице начала заседания. Принимая поздравления сотоварищей, мой хозяин выглядел точно так же, как и в дни своего могущества, и я видел, что он опьянен подобным приемом.
Случилось так, что это было последнее заседание сената перед ежегодными каникулами, и в воздухе висело лихорадочное настроение.
Гаруспики постановили, что небесные знамения благоприятны, и сенаторы начали один за другим входить внутрь, чтобы начать прения. Цицерон поманил меня и указал на главный вопрос дня: выдачу Помпею из казны сорока миллионов сестерциев для закупок зерна.
— Это может быть любопытно, — кивнул Цицерон на Красса, двинувшегося в зал с мрачным видом. — Вчера я перемолвился с ним парой слов насчет этого. Сперва Египет, теперь это — он в ярости из-за мании величия Помпея.
Воры готовы вцепиться друг другу в глотки, Тирон, и кто знает, вдруг я смогу пошалить."
"— Будь осторожней, — предупредил я его.
— О боги, да! «Будь осторожней»! — передразнил он меня и хлопнул по моей макушке свитком с повесткой дня. — Ну, после вчерашнего у меня есть кое-какая власть, а тебе известно, что я всегда говорю: власть существует для того, чтобы ею пользоваться.
С этими словами Цицерон бодро вошел в здание сената.
Я не собирался оставаться на заседание, потому что у меня было много работы: я готовил к публикации вчерашнюю речь Цицерона.
Однако теперь передумал и встал в дверях.
Председательствующим консулом был Корнелий Лентул Марцеллин — аристократ старого толка, радетель за отечество, враждебный к Клодию, поддерживавший Цицерона и подозрительно относившийся к Помпею. Он позаботился о том, чтобы вызвать ораторов, дружно осудивших выдачу Помпею Великому такой огромной суммы.
